Сара Барнард - Прекрасные сломанные вещи

– Надеюсь, ты с ней осторожна, – сказала она наконец мягко.

– Что?

– Травмированные люди…

– Мам! Ты чего!

– Я просто хочу быть с тобой честной.

Мама подняла руку, давая мне понять, что еще не закончила.

– Да, это несправедливо, да, это печально, и я, разумеется, не хочу, чтобы ты употребляла это слово в ее присутствии. Но важно понимать, что Сьюзан очень травмирована. И что это может повлиять на вашу дружбу и то, как вы взаимодействуете.

Я почувствовала жар на лице. Мне до смерти хотелось выбежать из машины и рвануть куда угодно, лишь бы подальше от нее. В том, что она говорила, было нечто ужасное – и она либо этого не понимала, либо ей было все равно.

– Ты мне важнее всего, – сказала мама. – Я переживаю, какой это окажет на тебя эффект. Когда им больно, люди могут причинять себе вред. И иногда они втягивают в это близких, часто даже не подозревая об этом.

– Хорошо, я буду следить за тем, чтобы не саморазрушиться, – сказала я, на сей раз не скрывая сарказма.

Мама посмотрела на меня, будто увидела кого-то совершенно незнакомого.

Однако это сработало: она вставила ключ в замок зажигания и завела двигатель. Разговор был закончен.

К декабрю я уже вовсю готовилась к экзаменам и едва успевала видеться с семьей – что уж говорить про Рози или Сьюзан. Мы все еще переписывались. Я так привыкла к их разным стилям письма, что мне не нужно было проверять, кто именно мне пишет. Рози всегда отличалась саркастичной жизнерадостностью; Сьюзан писала на самые внезапные темы и легко шутила. Когда я рассказала, что готовлюсь к экзамену по богословию, она какое-то время заваливала меня важными и глубокомысленными вопросами.

Кэдди, скажи: зелень травы, которую ты видишь, та же самая, которую вижу я, или нет?

Кэдди, а ты смогла бы летать, если бы искренне уверовала, что можешь?

Кэдди, что такое жизнь?

Кэдди, а что, если ты сейчас спишь? ПРОСЫПАЙСЯ, КЭДДИ.

И так далее.

В среду вечером в самом начале декабря я отдыхала от подготовки и играла в какую-то невероятно затягивающую игру на ноутбуке, когда телефон рядом начал гудеть. Я рассеянно потянулась к нему, не убирая руки с клавиатуры. До нового рекорда мне оставалось меньше минуты.

Я на ощупь нажала кнопку ответа.

– Алло?

– Эй, это я.

– Кто я? – спросила я.

Пытаясь ответить на звонок, не прерывая игры, я даже не посмотрела, кто мне звонит.

Короткая пауза.

– Я – ну, типа Сьюзан?

– А!

Я механически перевела взгляд на часы – 21:57, – и этого оказалось достаточно. Раздался гулкий сигнал, и на экране замигали до смешного огромные буквы. GAME OVER.

– Черт!

– Что, я не вовремя? – озадаченно спросила Сьюзан. – Это у тебя там горн или что?

– Не, все в порядке. – Я решила проигнорировать второй вопрос. – Как дела?

– Я снаружи.

– Ты о чем? – спросила я, не понимая.

– Ну, у твоего дома. Под окном.

Я сняла ноутбук с коленей и переставила на пол. Переползла по кровати и выглянула в окно. Так и есть: стоит. Увидев меня, Сьюзан помахала.

– Можно поднимусь?

Почему тебе просто не зайти в парадную дверь?

Я ничего не понимала.

– Уже поздно. Не хочу, чтобы твои родители знали, что я здесь.

– Ладно, но как ты тогда поднимешься?

В ответ Сьюзан повесила трубку, показала куда-то жестами – я не поняла, что она имеет в виду, – и скрылась из вида. Через пару секунд ее голова показалась над крышей гаража. За головой последовало все остальное.

Я открыла окно, и она залезла внутрь. Остановившись, чтобы снять ботинки, она спрыгнула ко мне на кровать и широко улыбнулась.

– Привет!

– Привет, – ответила я, сдерживая смех. – У тебя акробатические способности.

– Да, пригождаются в жизни, – ответила Сьюзан.

– Так это… Конечно, я очень рада тебя видеть… – начала я.

– Разумеется! – жизнерадостно подтвердила она.

– Разумеется, – подтвердила я. – Но… почему ты пришла?

– А, мы поругались с Сарой, и мне захотелось куда-нибудь уйти. Ненадолго. Ничего, если я посижу тут? Ты чем сегодня занимаешься?

Она обвела взглядом комнату; ее глаза остановились на моем коллаже.

– Да ничем особенным… – начала я, но она снова меня перебила.

Распахнув глаза, она сказала:

– Ой! Это же я!

Казалось, ее так удивило и обрадовало это открытие, что я рассмеялась.

– А что такого?

Из всех фотографий Сьюзан была только на одной. Мы втроем стояли на скамейке у пирса, изображая трех обезьян: ничего не вижу (я), ничего не слышу (Рози), ничего не скажу (Сьюзан). Мне так понравилось это фото, что я повесила его еще несколько недель назад, когда меня еще бесило делить со Сьюзан даже пространство на фотокарточке.