Евгений Рякин - Путь

Алиса прокручивала всё это у себя в голове, шагая по знакомым улицам Мегары. В её мозге совершенно спокойно соседствовало несколько одновременно запущенных нейронных процессов, например, вегетативный, обеспечивающий процессы дыхания, биения сердца, метаболизма. А ещё моторно-двигательный, отдающий команды ногам шагать так, чтобы преодолевать препятствия и двигаться вперёд. И, конечно, условно-лимбический — умеющий оценивать всё вокруг, опираясь на эмоциональную память, работающий синхронно, или не очень, с процессами глубокой обработки сенсорной и ассоциативной информации, называемой мышлением.

Именно благодаря параллельной работе нескольких нейронных систем Алиса могла не только идти, дышать, видеть, слышать, но ещё и размышлять, и анализировать, и испытывать раскаяние от того, что именно на ней одной лежит вина за тяжёлую беременность Светки. Ведь, если с той что-то случится, то всё: никто и никогда из подруг ей этого не простит. Вон, сейчас даже Курочкина ненавидит её настолько, что не открыла дверь, а ведь всего год назад она была самой близкой, самой родной. Именно её Алиса всегда представляла своей свидетельницей, но вышло так, что ею стала Марго — не лучший выбор, честно говоря. Просто охренеть, какой расклад получается! — и девушка снова чуть не расплакалась то ли от ветра, то ли от избытка чувств, украдкой вытирая влагу с глаз.

Подходя к двери дома Риты с Сэмом, она занервничала в ожидании какой угодно реакции. Но встреча, по счастью, оказалась вполне радушной. Подруга сразу пропустила её в дом, предложила чашку ароматного чая и посадила к пылающему камину. Сэм спустился вниз, на ходу натягивая тесную футболку на накаченные бугры мышц. Он тоже тепло поздоровался с Алисой и даже приобнял. Сначала поговорили о том, о сём, потом перешли к погоде, а затем понемногу добрались и до цели визита. Элис рассказала о свадьбе, пригласила их, и, к её удивлению, они оба вполне себе дружелюбно согласились. Воодушевившись, девушка попросила их позвать и Нипеля, потому что она никак не могла до него дозвониться, опять, наверное…

Но тут Сэм прервал:

— А ты что, не знаешь?

— Чего я опять не знаю?

— Про Нипеля не знаешь?

— Нет. А что? А что с ним?

— Как что? Его же закрыли.

— Где закрыли? Ну, откройте.

— Не открыть уже. Союз брал.

— Какой союз? Я ничего не по…

— Так, ребята, стоп-стоп-стоп, — прервала её разглагольствования Рита. — Давайте-ка я всё сама популярно объясню. Короче, несколько дней назад КГБ, наркоотдел «путинки» и менты с Фракийского Берега провели операцию и повязали нашего Нипеля.

— Так он, вроде как, под защитой. Он же под защитой папы? — оторопела Алиса.

— Под защитой, блин, — недовольно буркнул обычно молчаливый Сэм. — Мы для КГБ никто, и звать нас никак. Его и взяли по дороге — просто ночью, сонного, сняли с «Пути», увезли на досмотр и в сумке у него нашли два килограмма «снега». Вот так.

Алиса тут же прокрутила в уме их последний разговор с Нипелем, в котором тот упоминал о каком-то «большом весе на увесистую сумму». Девушка осторожно сглотнула, потому что родственничек и её приглашал в попутчики до Фракийского Берега, предлагая нехило заработать и весело отдохнуть. А ведь она тогда чуть было не согласилась раздобыть денег перед свадьбой, вот только неожиданная встреча с Сашей настолько больно резанула по её чувствам, что Алиса напрочь забыла о предложении Нипеля. Только сейчас, впервые с тех пор, о нём вспомнила.

— И что? И что будет с Юркой? — вдруг заколотилось её сердце, возбуждаемое гормонами, что порциями заливал в кровь гипофиз.

— Да ничего хорошего, — глубоко вздохнул опечаленный Сэм. — Адвокат говорит, что это тридцать шесть лет строго режима.

— Или шесть лет глухой одиночки, — прикусила губу Ритка.

— Бляха ты медная, ёпа-мать твою итить! — Алиса закрыла лицо руками. — Что же это делается-то, люди добрые! Что ж она пристала, окаянная?! — непонятно, о чём, выпалила девушка и тут же, вздрогнув, плаксиво повысила тон, — Ой, я дура-то какая! — внезапно вспомнила она о своём одностороннем визите к Курочкиной. — Ой, я дура!

— Чего это-то ты дура-то? — нахмурилась Рита.

Пришлось с пунцовыми следами стыда на щеках рассказать о своём визите к Ийке. Впрочем, Сэм с Риткой простили её и за это — ведь Алиса не знала, что у Курочкиной такое горе. Да и горе ли? — пронеслось у неё в голове. Ведь она, вроде бы, разбежалась с Нипелем, то есть ей на него наплевать — а можно ли горевать о том, чего не ценишь? Интересно, как она себя сейчас чувствует. А, кстати?