Евгений Рякин - Путь

— Хаб? А чё там? Там же деревня?

— Ага! А ты сам был там?

— Не, мне говорили.

— Говорили!

— Ты давай пальцы не гни, рассказывай уже! Трёт чё-то, мнёт, нормально растереть не может! — разволновался Кащей и потянулся за новой сигаретой.

— Так а чё говорить, Колян?! — простодушно развёл руками Юсуф. — В Хабе уже второй месяц стройка идёт — два терминала выстроено, туда арендаторы въезжают, дорогу начали в сторону «Пути» мостить, навстречу типа. Вот это всё и принадлежит Доктору! Он со всего Хаба рублы имеет!

Кащей позеленел! Он уже несколько недель как босс Ганзы, но пока даже в Сталинграде был-то всего ничего, а в Хабе вообще и не показывался — некогда: дела и всё такое. А Доктор, сука такая, пользуется его непростой положухой и за его спиной на его, Коляна, территории рублы варит?! Тварь! И никто, сука, даже слова не сказал, а! Бестолочи, мудаки кругом! Всех, к херам, по кочкам раскидать! Он рассвирепел и расширил глаза, спеша разразиться бранью, но тут в банкетку вошёл бледный Тяпа и увидел Юсуфа:

— Здорова, Юсуф, как жизнь?

— Хоть за мотню держись. Как сам, захворал?

— Ну, приболел немного: третий день пьём, плюс мальчишник.

— Короче, давайте без гнилых базаров, да?! — сердито оборвал их Колян. — Потом облобызаетесь, а сейчас нам нужно порешать за головняк* (обсудить дела), комон! Слышь, чё Юсуфча чешет? Что Доктор в Хабе осел и с него рублы варит?

— Доктор в Хабе? Так там деревня же?

— Да, размечтался, там движуха идёт.

— А чё там? Строительство, что ли?

— Терминалы, дорога — всё его.

— Ничё он присел, не жирно?

— И я думаю — а не жирно?

— Надо чё-то решать.

— Поздно уже решать, парни! — вмешался Юсуф. — Там всё серьёзно. За главного там Доктор, с ним двигаются Бо и Оливия…

— Точно, точно — Оливия, ту кобылку звали Оливия, — цокнул Кащей и щёлкнул пальцами.

— Короче, они втроём уезжают на Фракийку, в какой-то дико дорогой отель. Типа отдохнуть перед предстоящими выборами, сейчас-то какая-то предварительная стадия, когда только листовками народ закидывают. Помнишь, ты же видел?

— Помню, помню, — недовольно пробубнил Кащей.

— Вот. Пока это всё, что я знаю.

— Слышь, а откуда сведения? — насторожился Тяпа.

— Его кобылка — Бо — она моя хорошая подружка, мы мутили даже много лет назад, я же тебе рассказывал уже, — пояснил ему Юсуф. — Так вот, мы иногда встречаемся с ней, ничего серьёзного, так, чаёк попить, поболтать. Несколько дней назад мы с ней довольно долго в кафе просидели — она всё делилась впечатлениями о новой жизни, немного про Доктора поговорили, про движухи и всё такое. Слово за слово, я её незатейливо раскрутил, и всё стало понятно.

— Чё именно тебе понятно?

— Так я и говорю — послезавтра они уезжают на Фракийку. Сейчас махнули в Аквилею за покупками, а потом сразу на Берег. И, чтобы обезопасить себя, свой бизнес, нанимают частных охранников — целое подразделение с оружием. Совсем скоро они приедут в Хаб.

— Когда? — прищурился Колян.

— Завтра, — ответил ему Юсуф.

— А во сколько? — уточнил Тяпа.

— Вот этого я не знаю, не узнал.

— Не узнал он, — облизнул губы Кащей. — Это ж чё получается? Сегодня последний день, когда можно… туда наведаться? Так ведь?

— Так… — замялся Юсуф. — Но ведь у тебя мальчишник?

— В жопу мальчишник, — процедил Колян, рывком вставая и представляя, что вскоре он с гордостью скажет Орлану: «Я справился, ты можешь мною гордиться! Я уничтожил рубловарку Доктора и до смерти поругался с Митяем Котлиным! Я сделал всё, что ты просил, отец. Теперь я оставляю свой полис в твоих надёжных руках, а сам уезжаю со своей женой отдыхать! Комон!»

**

Алиса скучала за столиком в ресторане, ожидая единственного гостя — Марго. Да уж, девичник получался очень скромным: Ийка в трауре, Светка в больнице, Ритка не может, осталась одна Маргушка — что ж, хоть кто-то. Девушка тяжело вздохнула и в очередной раз принялась изучать меню: от вида мясных деликатесов на первой странице её снова чуть не вывернуло наизнанку, поэтому она быстро-быстро перелистнула несколько страниц и опять заказала себе рыбу и фрукты. Пока готовился заказ, девушка одна за другой ломала зубочистки.

На самом деле, её крепко беспокоило то состояние, в котором она находилась: тошнота по утрам, сонливость, задержка месячных, отсутствие аппетита или, наоборот, желание съесть всё и сразу. Но больше всего бесила появившаяся слезливость — то, что раньше вызвало бы у неё беспечное фырканье, теперь заставляло сопереживать. Да ещё слова той толстой бабы, что она беременная, никак не выходили из головы, прямо зациклились в перманентном повторе. Страх, безотчётный страх удерживал её от покупки тест на беременность, поскольку Алиса боялась увидеть там положительный результат. Поэтому она приняла решение ничего не делать, надеясь, что проблема сама собой рассосётся. Однако одна и та же мысль продолжала бередить разум.