Евгений Рякин - Путь

И у меня пока, увы, нет сына, хоть я давным-давно не одинок.

Я не хочу, чтоб на последних днях, когда уже дряхлеть придётся телом,

Понять, что я чего-то недоделал, и переделывать всё это второпях.

**

Уже через пару часов Александр возвратился в Ганзу, чем весьма удивил своих товарищей. Купив по дороге литровую бутылку башкирского рома и пару килограммов мяса, он направился в их общий дом, чем изумил его обитателей ещё больше, ведь Доктор всем сказал, что больше не пьёт. Зато, когда он разлил, начав совещание, и поведал им о плане обустройства полиса и о том, что сможет найти под него инвесторов, то вызвал сначала критику, потом сомнение, затем размышления и в самом конце принятие, закончившееся дружным возлиянием. Вечером приехала Оливия и сгоношила брата с Лойером отправится на танцы, где они уже стали знаменитыми из-за дружбы с хозяином Ганзы. Сам Саша Доктор, как, впрочем, и Бо, равнодушно отнеслись к предложению Оливки и вскоре остались вдвоём.

Они ещё о чём-то поболтали, но в это время Алекс ощутил недогон, и мысли его потекли по знакомому пути — сходить бы в магазин и купить ещё бутылочку, или нужно себя контролировать? Раздумье затянулось, вскоре он полностью сосредоточился на внутреннем споре с самим собой. Бо заметила, что их диалог становится скомканным, и решила узнать причину. Доктор объяснился, неловко глядя на плинтус в углу и строя скорбную мину. Тогда Бо, тоже находясь в состоянии опьянения, предложила им не пить больше, но выкурить по сигаретке легкой травушки для поднятия настроения и небольшой эйфории. Алекс легко согласился, но с прискорбием сообщил, что, к сожалению, в его комнате они не смогут скоротать вечерок, так как у него бардак, и даже больше — свинарник и срач! Бо наплевательски махнула рукой, гостеприимно пригласив к себе.

До этого Алекс никогда не был у неё в комнате, видел только малиновые очертания чего-то там. Оказалось, что это со стен спадали тяжёлые портьеры, образуя лямда-образный вход в её гарем. В смысле, в женскую половину дома, ту, что от слова «харам». Стены обтягивала атласная ткань, а над кроватью, на широких плетёных канатах, парил балдахин. В воздухе мягко и немного розово пахло духами.

Бо подошла к своей заветной шкатулке, приоткрыла её, достала свою трубочку с жёлто-фиолетовым фрактальным узором, глубоко вздохнула, явно в предвкушении, и повернулась к Сашке.

— Сто лет не курила, забыла уже запах и даже ощущения. Не помню, представь себе! — невесело усмехнулась она, доставая из пакетика немного душистых макушек, отламывая от них частички, забивая трубочку и предлагая её Александру.

***

А вот о том, что было дальше, существует как минимум две версии, из которых, впрочем, потом сложилась одна — третья, мало похожая на то, что произошло на самом деле. На следующий день Алекс зашёл в комнату к сонному, ещё похмельному Оливеру, вернувшемуся под утро, запрыгнул на подоконник и с ходу начал рассказывать о произошедшем вчера вечером. Быстро перемотав начало, он приступил к сути:

— …и тут меня накрыло. Сижу, так-то вроде всё контролирую, но сушняк дикий, хорошо, что Бо тоже пить захотела и мне налила. Я бокал поднял, а там вино! И под меня как вожжа попала, я стакан — хлобысь, второй — хлобысь! Плюс до этого рома выпил сколько. На понижение пошёл. И вот в таком состоянии на меня тоска накатила, знаешь ведь, как бывает? Бывшая вспомнилась, то, сё, захотелось с кем-то поделиться, рассказать, душу облегчить…

— Ты про Алису, или как там её? — потёр заспанные глаза Олли, сев в кровати.

— Да, да, про неё, представляешь?! И я что-то расчувствовался, но при Бо не стал ничего говорить, так, только сказал, что иногда, когда напиваюсь, то почему-то её, Алису вижу, как наваждение. Смотрю, Бо тема неприятна стала, и я тогда решил не заострять. Вроде всё нормально, забыли. Да и она сама тоже вина выпила. Мы бутылку раскатали, считай, на двоих. Раскраснелась, конечно, щёки горят, движения гибкие. Я вижу, завелась кобылка. И меня понесло! Пьяный же. Присели с ней на диванчик, он мягкий, но широкий, я сразу рядом, опа. Да ещё кровать с балдахином, прикинь? И запах в комнате такой приятный, и обстановка… Ну, держите меня семеро, сейчас, думаю, я тебя объезжу так, что неделю будешь вспоминать. У меня-то тоже давно никого не было, накопилась силушка. Я, короче, её на полуслове обрываю, начинаю целовать, и пошло-поехало! Она даже застонала, и, говорит, давай, может, избавимся от лишнего? Смотри, говорит. И тут она встаёт, представь себе, идёт к кровати, по пути скидывает с себя кофточку, прямо на пол, остаётся в платье, делает шаг, скидывает одну бретельку, ну, и так далее. И оборачивается на меня. А сама такая… как цветок, который так и просится, чтобы его сорвали, понял?