Евгений Рякин - Путь

— Хорошо. Принято! — с нажимом ответила ему Бо. — Но у меня ещё много вопросов. К примеру, отчего во сне всё настолько нелогично? Начинается с одного, откуда-то возникает что-то другое, потом вообще всё меняется? Ведь я же правильно понимаю, что сон — это продукт работы мозга? Так почему бредятина такая снится?

— Ну, это, на самом деле, несложно. Ты правда хочешь, чтобы я объяснил? Просто это за пару слов не рассказать.

— Хочу! А время у нас есть, — решительно кивнула Бо и обратилась было в слух, но тут же решила показать свою осведомлённость. — Я, кстати, кое-что знаю. Есть быстрый сон, когда нам снятся сны и двигаются глаза, и медленный, когда мы просто спим. Эти две фазы несколько раз за ночь меняются. И ещё я знаю, что во время сна мы, как бы правильней сказать… во время сна мы перерабатываем разную информацию. Верно?

— Да, всё практически правильно, кроме того, что сновидения приходят к нам и во время медленного сна, который отвечает за декларативную память, а быстрый сон — за процедурную память. Но на этом не буду заострять внимание, расскажу в другой раз.

— Ага, меня всё же больше волнует вопрос, почему ж нам снится бессвязный абсурд?

— Да, в общем, ответ будет прост. Мозг работает на определённых нейромедиаторах — это примерно, как гормоны, но только в мозге. Так вот, днём нервная система в основном, скажем так, функционирует на серотонине и норадреналине. Конечно, есть и другие медиаторы — глутамат и гамма-амино масляная кислота, например, но содержание двух первых имеет особенное значение. Днём твой мозг, условно говоря, работает на этом топливе, позволяя размышлять, запоминать, строить планы, концентрировать внимание и так далее. Зато ночью их содержание резко падает, и ты теряешь возможность делать всё вышеперечисленное. Кстати, именно серотонин влияет на то, что мы можем отличить реальность от сказки, можешь себе представить? Поэтому при дефиците этого нейротрансмиттера во время сна, теряется возможность подвергнуть происходящее критической оценке. Наш внутренний скептик спит вместе с нами, а за происходящим наблюдает, условно, маленький эмоциональный ребёнок. В метафорическом смысле, — уточнил он.

— Да я поняла, продолжай, — Бо взяла его под локоть.

— Кроме того, основной зоной, ответственной за обработку информации и выстраивание логических связей в мозге человека является лобная зона, или префронтальная кора, по-научному. Так вот, во время сна её активность очень сильно понижается, и наше логическое мышление практически перестаёт работать, вот почему сны настолько хаотичны и непредсказуемы. Но самое интересное знаешь в чём? — деловито усмехнулся Саша. — В том, что мозг-то этого не понимает, поэтому он воспринимает всё, как будто это происходит в реальности, пусть даже в отсутствие причинно-следственной связи. Поэтому ты особо не удивляешься, если разговариваешь во сне с умершими людьми или убегаешь от трёхголового утёнка. — Саша не заметил, как они с Бо пошли в ногу. — Вспомни, что когда ты просыпаешься, то не сразу приходишь в себя, а сначала пребываешь в таком непонятном состоянии — так вот, это как раз таки потому, что префронтальная кора медленно включается. Как правило, подобный процесс занимает минут пять-десять, вот почему спросонья мы плохо соображаем.

— То есть ты хочешь сказать, что всё, что мне снится, не имеет смысла? Это просто белиберда? — вопросила Бо.

— Нет, я такого не говорил, — серьёзным тоном ответил Саша. — Сон — это очень важная штука, но об этом я чуть позже расскажу, а сначала ещё кое-что объясню: вот смотри, как я и говорил, во сне у нас плохо работает префронтальная кора, которая совместно с гиппокампом отвечает за кратковременную память. Именно поэтому мы так плохо помним сновидения — просто потому, что не можем их структурировать и обработать так, как это необходимо для запоминания. Зато те части мозга, что отвечают за память долговременную, наоборот, сильно активизируются — это значит, что все наши воспоминания за прошедшую жизнь имеют возможность проявиться в сновидении, тем более, что одновременно с этим включается отдел, ответственный за узнавание лиц. Вот почему во сне мы видим людей, о которых не вспоминали много лет или заново переживаем то, что случилось с нами в раннем детстве. А так как логика не работает, то всё, что хранится в долговременной памяти, может легко перемешиваться друг с другом, создавая бессвязные истории.

— Получается, что мозг просто берёт из нашей памяти любые события и тасует их, как колоду? — не поверила Бо. — То есть всё же получается, что это нечто бестолковое?