Евгений Рякин - Путь

— У нас как было? Синьор Тино Плаци с компаньонами вложили свои кровные и в первую очередь построили инженерку* (инженерные коммуникации) на участках. Стока денег вбухали, шо я бы за полжизни не прогулял, хотя, если с Оливером, то поднатужились бы и справились за год, наверное. Но никто не захотел, шобы мы провернули такой рекорд. Пусть теперь локти кусают и ими же давятся, жлобы. Да не о том разговоры. Слухай дальше.

Всё сделали в тютельку, шо комар носу не подточит: и энергия солнца, и био-переработка мусора, и метановые поля, не буду всё перечислять, вы не запомните и так. Срослось, как у нормальных людей, и даже немножечко лучше. Шо дальше. На этой земле разрешили создавать кооперативы, прокредитовали их под ипотечный госпроцент, ноль девять, по-моему, точно не скажу, помню, шо хорошая цифра, была бы женщина — женился б на такой.

Лойер почесал нос.

— Так я тебе шо хочу сказать, Док. Ты не поверишь, я захотел моргнуть, закрыл глаза, открыл, а уже всё раскупили: и одноэтажки, и двушки, и таунхаусы, и многоподъездники, и всё вокруг. Смели, как дефицит на распродаже. Считай на пальцах — кооперативу не нужно ни заказчика, ни застройщика, не надо нести расходов на инженерку, на аренду земли и уплату процентов за всё это, сомнительное удовольствие. Дёшево и сердито, согласись, для пайщика-то.

Кооперативы у нас создавались махом, тут же голосовали, выбирались, находили через тендеры подрядчиков и строили по частям. Сначала сети, например, и тогда следующие — те, кто строит фундаменты, их перепроверяли, очень серьёзно причём. Потому как с момента приёмки работ ответственность за объекты переходила новому подрядчику. Стены, кровля, внутренняя отделка, социальные объекты, общественные пространства — всё у нас взаимосвязано. Ландшафтный план застройки тоже утверждали всем кооперативом.

Но самая красота — это юридические схемы…

Видя, что Доктор буквально заслушивается его объяснениями, Лойер рассказывал, пояснял тонкости и был весьма счастлив, что его знания кого-то заинтересовали. Бо тоже прислушивалась, но с гораздо меньшим интересом, а вот Англичанин больше молчал, что удивительно, кстати. Лишь однажды, день на третий, наедине, Оливер признался Алексу в чём причина его молчаливости:

— Ты знаешь, Лекс, я ведь раньше чертовски много языком чесал. Без остановки. Просто не мог слышать паузу в разговоре, мне всегда хотелось её заполнить. Всегда. А потом до меня дошло, что нужно сначала думать, а потом говорить, короче. И, если поговорить не о чем, то лучше помолчать. Но для меня это чертовски сложно, потому что я не смогу остановиться, если начну. Поэтому сейчас я учусь молчать, как думаешь, получится?

— Неиспользуемые нейронные связи медленно исчезают — это основа основ.

— То есть? Я в медицине не силён, если что, ты мне по-простому лучше.

— Чем меньше ты чем-то занимаешься, тем хуже у тебя это получается. Например, твоё желание болтать — это некий паттерн поведения, зашифрованный в определённой взаимосвязи нейронов из различных отделов мозга. Чем реже ты чем-то пользуешься, тем связи слабее, а чем чаще, тем сильнее. То есть психика влияет на физиологию и наоборот. Так что разучиться можно, да и научиться несложно. Иногда даже за две-три недели. Тем более, что поведенческие модели меняются намного проще, в отличие от умения ходить, например, хотя бы потому, что это разные отделы мозга.

— Что-то я мало, чего понял. Ты мне прямо скажи, получится у меня или нет?

— А это уже от тебя зависит, Олли. От твоей силы воли, твоего самосознания.

— Ни черта мне не понятно! — недовольно произнёс Англичанин и замолчал.

— Знаешь, что умные и уважаемые в нашей среде люди говорят о молчании?

— Что?

— Что молчун умнее болтуна.

— М-м-м, — промычал Олли, запоминая эту фразу.

— Вот видишь, у тебя уже получается! — обратил на это внимание Лекс.

Олли только недовольно мотнул головой, впрочем, втайне польщённый, что его похвалил сам Доктор. Но болтать без умолку он действительно почти прекратил, поэтому Алекс чаще всего беседовал с Бо.

— А вообще, несмотря на то, что пока непонятно, как действовать, мне нынешняя ситуация нравится, — говорил ей Доктор.

— И чем же? — иронизировала девушка.

— А тем, что всё ясно. Есть влиятельные друзья — это Аттал Иванович и Валера Берет, которые всегда придут на помощь, есть враги — это Слава Орлан и его сын Колька Кащей, они вставляют палки в колёса и мстят. Вот они — незыблемые основы, на которых я буду строить свою стратегию! — торжественно произнёс он, гордый наличием таких авторитетных товарищей и не менее крутых соперников.