Евгений Рякин - Путь

— Не. Это брат девочки одной знакомой, — махнула рукой Бо, мягко щурясь от неяркого света, льющегося ей в лицо из большой уличной лампы. Было тихо, только кузнечики стрекотали. Комары и москиты не докучали, поскольку специальное покрытие на уличных лампах отпугивало насекомых. Изобретение пользовалось спросом, с такими лампами можно было не бояться укусов кровососов, несущих риск заразиться какой-нибудь из разновидностей малярии. Много лет назад, после Второй волны, климат сильно изменился, тысячи квадратных километров вечной мерзлоты превратились в нескончаемые болота, количество кровососущих насекомых увеличилось в десятки раз, и «болотная лихорадка» из неведомой абстрактной болезни превратилась в суровую реальность. Болезнь постоянно мутировала, в первые годы жителям бывшего умеренного климатического пояса приходилось несладко, ибо медицина не справлялась с возросшим потоком заболевших. Каждую весну начинались страшные эпидемии малярии, уносящие в могилу сотни людей. Более-менее везло только людям с первой группы крови, как оказалось, они более устойчивы к возбудителю болезни, чем остальные…

— Так что? — прервал её размышления голос Луизы.

— Что? Что ты сказала? — словно очнулась Бо.

— Я говорю — и как он тебе? Англичанин этот.

— Как сказать? Ты в каком смысле имеешь в виду?

— Ты сказала, что нормально его узнала. Вот я и спрашиваю, как он тебе? Толковый? Умный? Симпатичный? Может быть…

— Тебе он понравился, что ли? — удивилась Бо.

— У меня профессиональный интерес. Я просто хочу получше понять человека, а для этого желательно сложить свои ощущения и твои размышления. Ты не заметила разве, что его Аттал приметил, нет? Я-то это чувствую.

— И что это значит?

— Это значит, он вполне может у нас прописаться. Поэтому мне нужно его изучить как можно тщательней.

— А! Но тогда ты задаешь неправильные вопросы, — сделала из бокала приличный глоток Бо.

— А как надо? — не стала спорить Луиза.

— Понимаешь… Нужно более широкими понятиями оперировать.

— Какими ещё понятиями? — вопросила подруга Аттала.

— Вот сама посуди, Лизок. Олли Англичанин, на мой взгляд, это такой парень… такой неплохой, в принципе, который по-любому на помощь придёт и даже в очень сложных обстоятельствах впряжётся* (вступится), и защитит. За ним, вроде, как за каменой стеной. Но! Есть одно но. Дело в том, что он из тех людей, которые сами и создают неприятности. Англичанин недавно только в Ганзу приехал, а уже такую кашу заварил! И ещё не раз заварит, ты мне поверь, а расхлёбывать её придётся всем, кто рядом с ним. А вам это надо? Помнишь, как у нас в «божедомке» говаривали — так он парень не плохой, просто ссытся и глухой, и ещё одна беда — в угол гадит иногда. Короче, сестра, если Олли выживет в наше нелёгкое время, то поумнеет, заматереет, опыта наберётся. А пока… Он взрослеет, мы стареем, вот такие дела, Лиз.

— Стареем, — подтвердила Луиза и замолчала.

— А ты мне сегодня приснилась, — усмехнулась Бо.

— Приснилась? Что я делала? Учила церковную лабудень?

— Да нет. Помнишь, как мы тогда на пляже отдыхали? На экваторе.

— …На экваторе. Ликейский экватор встречай на экваторе!

— Да, когда-то мы с тобой были молодые, Лизок…

Бо подняла бокал вина и душевно спросила.

— Как живёшь-то, сеструха?

— Нормально живу, сестра!

Женщины чокнулись и обменялись улыбками, даже не замечая, что в это время в комнату вошёл Аттал. Он вытер ноги об коврик, и Лулу обернулась на шум.

— Аттал, душа моя, ты куда запропастился? Я уже все очи изглядела, — в показном порыве она прижала руки к груди и с любовью заулыбалась. — Исчез куда-то, и ни слуху, ни духу.

— Я уже вижу, что бутылка тоже исчезла, ни слуху, ни духу! — притворно заворчал Аттал, снимая с плеч дождевик, подходя к ним нетвёрдой походкой и целуя её в лоб. — Да я тоже с этими, как их, с парнями выпил немного.

— С кем это? — удивилась Луиза.

— С Доктором, да с Англичанином. Они вместе в гостевом доме поживут, я э-э-э… Оливеру вторую комнату дал. Посидели немного, пообщались. Доктор, оказывается, выпивать изволит. Погреб мой опустошает. Я ему сказал, чтобы он это, как его, тормознул, он сюда не закладывать за воротник приехал, — с этими словами хозяин вылил себе в бокал вино, которое недопили женщины. — Но мы вместе с ребятишками бутылочку полусладкого одолели.

— После рома вино? Тебе не поплохеет, дорогой? — нахмурилась Лулу.

— Да что ты, голубушка, мне даже лучше стало, я меньше, это, как его, торможу. И к тому же, я ведь меру знаю, не забывай, — и тут же переключил тему. — А слушай, он, оказывается, неплохой… э-э-э… паренёк, я непременно хочу опробовать его в деле и, вполне возможно, забрать к себе. Что скажешь, Лулу?