— Нет, Гид правильно дергается, — сказал он. — Не хотелось бы мне оказаться на его месте, когда мистер Фрай рассердится. Лучше уж плюнуть на государство и пойти поработать.
— Ну, раз ты так обо мне печешься, — сказал я, — может, съездишь туда и все вырубишь? Там работы часа на четыре, не больше.
Похоже, ему это не понравилось.
— Нет, мне что-то неохота, — сказал он. — Я ковбой, а не какой-то там рубщик репейника.
— Слушай, Айки, ты не сильно занят сегодня? — спросил я. — Может, я найму тебя? Я плачу два доллара, и можешь не дежурить возле урны. Мисс Молли здесь еще немного побудет, она тебя с радостью заменит.
Айки не спорил. А я этого и ждал, ведь обычно ему платят не больше четвертака в день.
— Я буду рад их вырубить, — сказал он. — Я буду очень рад.
Я вручил ему два доллара. Такая куча денег его потрясла, и он с трудом смог упрятать ее в бумажник. Потом он медленно-медленно сложил свой бюллетень. Наверное, ему было жалко с ним расставаться. Вот уж что он действительно любил, так это — голосовать. Айки бросил бюллетень в урну, встал и снял очки.
— Ну, я поехал рубить, миста Гид, — сказал он. — Миса Молли, мне очень понравилось голосование. Надеюсь, что скоро будет еще одно.
Молли засмеялась.
— Обязательно, — сказала она. — В ноябре. Будь осторожен, Айки, не отруби себе ногу и не наступи на змею.
Айки взгромоздился на мула и поехал. Джонни усмехнулся и подмигнул Молли. Его так просто не проведешь.
— Вот если бы я мог нанимать кого-нибудь на грязную работу, — сказал он. — Но не судьба. Всегда приходится уродоваться самому.
— Ни разу не заметил, чтобы ты перетрудился, — сказал я. — А вообще-то, дело в том, что мне жаль Айки. Пора ему купить себе нового мула.
— Если ты не сказочник, то я папа римский, — сказал он. — Айки все пропьет, и ты это знаешь не хуже меня. И добрую половину его виски ты вылакаешь сам. И не пудри мне мозги.
— Эй, Гид, я слышала, ты перестал пить, — сказала Молли. — Что, снова начал?
— Да нет, не начал, — сказал я. — Этот парень просто грязный клеветник.
— Ну, мне пора, — сказал Джонни. Все, на что хватило его вредности, уже было сделано. — Не берите взяток меньше пяти долларов.
Джонни вспрыгнул в седло и ускакал, а мы остались. Было только около десяти утра, и я не думал, что до обеда кто-нибудь притащится голосовать. Голосование такая штука, которую люди всегда откладывают на потом.
Мы с Молли смотрели друг на друга. Она улыбалась.
— Что ж, мистер Фрай, — сказала она, — ты очень шустро всех разогнал. Какой-то ты недружелюбный.
— С толпой дружить трудно, — сказал я. — Особенно, если толпа состоит из Джонни.
Я потянулся к ее руке, но промахнулся. Она рассмеялась и вышла за дверь, ее волосы развевались на ветру.
— Ты хваткий, — сказала она. — Хваткий мистер Фрай.
— Не называй меня так, — сказал я. — И не строй недотрогу. Пошли к цистерне.
— О'кей, пошли, — сказала она, — пошли. Только ты какой-то недружелюбный. Может, я лучше домой поеду?
Наконец я добрался до ее руки, сжал ее, и она ответила мне пожатием.
— Я, вообще-то, когда с тобой, очень дружелюбный, — сказал я.
Большую подстилку от седла я раскинул возле цистерны, чтобы до нас не добрались травяные жуки. Мы уселись в тени, прислонившись к камням. Цистерна стояла на холме, и мы могли издали увидеть любого, кто ехал к школе. Молли прислонилась ко мне и позволила себя обнять, и мы болтали о том и о сем. Я больше слушал, чем говорил. Вскоре рука моя затекла, но я не смел пошевелиться. Волосы ее упали мне на лицо. Наверное, она с утра вымыла голову, потому что пахло от нее чистотой и уксусом, которым она полоскала волосы.
— Подходящий день для выборов, — сказала она. — Смотри, как трава волнуется. Отсюда видать чуть ли не все графство.
Я хотел, чтобы она повернулась ко мне лицом, но она не поворачивалась.
— Гид-инг-тон, — сказала она, — что ты там делаешь у меня за спиной? Я тебя не вижу.
Иногда она так меня называла, ей казалось, что Гид — слишком коротко. Ну, а я не возражал.
— Разве ты не хочешь, чтобы я к тебе повернулась и ты смог бы меня поцеловать? — спросила она. — Не хочешь?
— Я-то не против, — ответил я. — Да ты ведь все равно не повернешься.
— Ты думаешь, я разрешу парню целовать меня в день выборов? — сказала она и повернулась. То есть разрешила. Ее волосы путались между нашими губами. Мне они не мешали. Но она вдруг засмеялась и завертелась.
— Что за удовольствие целовать волосы? — сказала она. — Дай, я их соберу.
Читать дальше