Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

— «Хлопци!.. Утиклы!» — орал Колесников. — Соображаешь, что говоришь?! — Рука его сжала эфес клинка. — В тр-р-ри-бунал пойдешь, бога мать!.. Расстреливай трусов на месте, или самого расстреляем. Понял?! Никакой пощады своим хлопцам, их по деревням полно… Ну!

— Да стреляют, сатаны, дуже метко. — Григорий ткнул дулом нагана в сторону красных — в сером тяжелом утре четко уже проступали соломенные крыши слободы, отовсюду слышались выстрелы. — Як пальнуть, так обязательно хтось у нас падае…

— Ты, Григорий, сполняй приказ, — побагровел и Безручко, сидевший тяжелой тушей на громадном вороном коне. — А шо хлопци падають… на то она и война.

— Не тяни время, Назаров! — высоким, срывающимся голосом заверещал Нутряков. — Красных надо выбить из Евстратовки через час, не больше. Иначе к ним явится подкрепление, и тогда…

— Ладно, я поихав, — покорно согласился Григорий и в сердцах стеганул взвившегося под ним коня.

Маневр с обходом красного полка Колесников придумал хороший: Назаров с орудиями и пулеметами обрушил сильный огонь на фланги Белозерова, конница же — скрытно, оврагами — ушла в обход Евстратовки, скоро слобода была почти окружена.

— Вот так! — На обветренном лице Колесникова дергались злые желваки. — А то «хлопци… утиклы…». Вояки, мать вашу за ногу!.. Сам трусишь, и хлопци твои в штаны понаклали…

Штабные, сдерживая коней, посмеивались: прав дивизионный командир, чего там! Небольшая хитрость — и пожалуйста: скоро и этому красному полку крышка.

Отсюда, с крутолобого заснеженного бугра, хорошо видно поле боя. Поднялось уже малиновое, настывшее за ночь солнце, в слабых его лучах отчетливо проступили невидимые до той поры дома, дворы, сараи. Теперь можно было точно определить, какими именно силами обороняется полк Белозерова, понять, где у него уязвимые места. Колесников видел, что за Евстратовку бьется грамотный и смелый командир — он умело организовал оборону. Красные не собираются отступать, такой у них, наверное, приказ, что ж, тем хуже для них — время полка сочтено. Вот-вот появится со стороны Колбинского конница Назарова, ударит полку в тыл… Интересно, не тот ли это Белозеров, которого он знал еще в четырнадцатом. Надо будет потом посмотреть на убитого или сказать, чтоб Опрышко привез его документы.

Ну вот наконец и конница… Но что это за отряд на дороге со стороны станции. Неужели к красным пришло подкрепление?!

— Бачишь? — Безручко коленом толкал Колесникова. — Эх, Гришка, морда твоя немытая. Таку возможность упустил! Ну, погоди, харя трусливая!

Да, на выручку Белозерову шел, а вернее, бежал уже полк Аркадия Качко, на ходу разворачиваясь в боевые цепи, бесстрашно принимая на себя удар конницы. Дружно ахнули винтовочные залпы, началось столпотворение: раненые и убитые лошади со всего маху опрокидывались на землю, всадники летели через их головы с криками ужаса, задние напирали, топтали и добивали упавших, а, вылетев из давки на плотный оружейный огонь, сами падали или поворачивали назад, сталкиваясь с теми, кто летел еще по инерции вперед. В какую-то минуту перед развернувшимся полком Качко и правым флангом воспрянувшего духом Белозерова образовалась давка из коней и всадников: вскидывали головы и ржали смертельно раненные лошади, дико орали всадники; конница смешалась окончательно, повернула назад, но бежать ей мешал Григорий Назаров — с наганом в руке он носился на своем коне взад-вперед, стрелял в отступающих. После очередного залпа красных Григорий дернулся и сполз на землю лицом в грязный, истерзанный копытами снег, а конница, никем теперь не удерживаемая, покатилась восвояси — в овраг, из которого и появилась. Побежала за конницей и пехота.

— Трусы! Подлюки! — орал навстречу скачущим и бегущим Безручко и тоже дергал из кобуры застрявший отчего-то наган, тоже палил в чье-то безумное, с вытаращенными пьяными глазами лицо. — Наза-ад!.. Пулеметы где, подлюки-и… Назаров где? Григорий!..

— Убили Назарова-а… — прокричал мчащийся мимо какой-то расхристанный, с окровавленной физиономией всадник, и Безручко так и остался с раззявленным удивленным ртом.

— Пора и нам, Иван Сергеевич, того… — Нутряков выразительно посмотрел на Колесникова.

— Чего… «того»?

— Тикать, чего же еще?! — выматерился Безручко. — Красные, бачишь, артиллерию ладят, сейчас нас с тобою шрапнелью угостят заместо каши… Тика́ем, командир!

— Надо бы тело Назарова взять, — сказал Колесников, привстав на стременах, вглядываясь в поле боя.