Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

Мордовцев, сидевший за столом напротив, поднял от карты голову — лицо его было усталым, болезненным.

— Жаль, — сказал он. — Листовка все же лучше пули. Кровь невинных льется… Но выхода нет, Николай Евгеньевич, будем громить банды беспощадно — Колесников занес клинок над самым дорогим для нас, Советской властью… Губкомпарт настаивает на немедленном выступлении, а конницы Милонова все нет. Что будем делать? Эшелон явно где-то застрял.

Разговор этот происходил в поздний вечерний час на станции Евстратовка. Штаб объединенных красных частей на днях переместился южнее Россоши, определена точная дата наступления — фронтовая кавалерийская бригада под командованием Милонова, погруженная в спецэшелон, двигалась к месту боевых действий, да вот задержалась. Все же остальные части, в том числе и бронепоезд, были уже на месте.

Мордовцев давал последние указания командирам частей, уточнял боевую задачу. Наступление, как и в прошлый раз, осуществлялось по двум направлениям, двумя сводными отрядами — Евстратовским и Митрофановским. Северным (Евстратовским) командовал Белозеров, ему придавалась артиллерийская батарея и бронепоезд с двумя легкими орудиями. Авангард этого отряда, пехотный полк, должен внезапным ударом выбить бандитов из слободы Евстратовка, двигаться далее на Терновку и Старую Калитву. Поддерживать авангардный полк станет полк Качко. Южный отряд (им командовал Шестаков), не дожидаясь прибытия кавалерии, обязан нанести удар по Криничной, двигаться потом на Ивановку, Цапково, хутор Оробинский, стремясь в районе Дерезовки соединиться с Северным отрядом.

Склонившись над большой штабной картой, вглядываясь в красные стрелы на ней, читая надписи, командиры полков и отрядов делали пометки в своих картах, уточняли задачи.

— Я полагаю, — говорил, покашливая, Мордовцев, — что боевые действия займут у нас четыре-пять дней, максимум неделю. Особого перевеса в силах над Колесниковым мы не имеем, нам противостоит грамотный и неплохо вооруженный противник. Думаю также, что Колесников окажет нам прежде всего тактическое сопротивление, это в его интересах: банды разношерстные, сформированы в основном из дезертиров, каким является и сам Колесников. Местные же крестьяне воюют под угрозой, насильно. За прошедший с начала восстания месяц идеологам банды, конечно, многим удалось отравить души, настроить крестьян против Советской власти, Красной Армии и чека, но я убежден, что наши бойцы и командиры сумеют противопоставить им революционную стойкость духа, твердые убеждения. Наша народная власть в опасности, товарищи, об этом губернский комитет партии просит нас говорить прямо. Говорите бойцам и о зверствах, чинимых бандитами над советскими и партийными работниками, над красноармейцами из продотрядов, рассказывайте своим подчиненным о далеко идущих планах главарей и вдохновителей восстания… Впрочем, я, кажется, отбиваю хлеб у нашего комиссара. — Мордовцев с улыбкой повернулся к Алексеевскому. — Ты уж извини, Николай Евгеньевич, разговорился… У кого, товарищи, есть вопросы?

…Белозеров сильным решительным ударом выбил пехоту Григория Назарова из слободы Евстратовка, оттеснил ее до селения Межони. Бой начался к вечеру и быстро кончился — банда отступила. Помня о коварстве колесниковцев, Белозеров, оставшись ночевать в Евстратовке, выставил сторожевое охранение за пределами слободы, на соседних хуторах: Назаров (Евстратовку и Терновку оборонял Старокалитвянский полк) мог пойти в ответную атаку в любое время.

Ночь прошла спокойно, а к утру банда в триста штыков при сотне конных навалилась на Белозерова. Врасплох, однако, полк она не застала — и на сторожевых хуторах, и на окраинах слободы колесниковцев встретил плотный оружейный огонь.

Откатившись, бросив на снегу убитых и раненых, Григорий Назаров по приказу Колесникова (тот со штабными наблюдал за схваткой в бинокль) перегруппировал силы, наступающим теперь были приданы два орудия и три пулемета. Но успеха это не принесло — полк, проклиная огонь красных и своих командиров, атаковал вяло, трусливо.

— Чего топчешься, как баба на гумне?! — орал на Григория Колесников. — Зайди с левого фланга, по оврагу, ну! И конницу по оврагам пусти, в обход! С Колбинского [3] Речь идет о хуторе Колбинском. — Прим. автора. ударь! Баранья твоя голова!

— Да ото ж… И я так думав… — лепетал Назаров вздрагивающими губами, сдерживая под собою нервно танцующего коня. — А хлопци утиклы… Испугались, чи шо…