Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

— Да поддержка, Кузьминишна, у нас есть, — похвастался Безручко и протянул руку к Колесникову. — Дай-ка письмо, Иван Сергеевич!

Катя глянула на письмо Антонова, обрадованно улыбнулась.

— Ну вот видите. Господа, поздравляю!.. Как к вам дошло это письмо, когда вы его получили?

— Ну, когда… — Безручко замялся с ухмылкой, потрогал усы. — На днях вот и получили. Почта, вона работае не сказать, шоб дуже исправно. — Начальник политотдела кашлянул в тугой, мясистый кулак. — Ты вот что, Кузьминишна. Не величай нас господами. Яки мы там господа? Крестьянствовали всю жизнь. Ну в армии ще служили…

«Врешь, жирный боров, тебе приятно, что я так тебя называю, — думала Катя. — И Колесникову-«генералу» приятно, и сам ты не меньше как в «полковниках» тут ходишь…»

— Ну, не «товарищами» же вас называть! — засмеялась она, и на веселый ее звонкий смех поплыли в ухмылках физиономии штабных. — Я привыкла так: господа, господа… Ну ладно, что-нибудь придумаем… — Катя перевела дух.

Для начала ей, кажется, поверили.

К тому времени съехались на Новую Мельницу командиры других полков: Дерезовского — Стреляев, Криничанского — Руденко, Дерезоватского — Игнатенко. Присоединился к ним Григорий Назаров, а позже вышел из горницы Богдан Пархатый. Полковых командиров забавлял в передней части избы Митрофан Безручко. Посмеиваясь в усы, хитро посверкивая глазами, голова политотдела рассказывал очередную байку:

— Вот, значит, пытают у зажиточного крестьянина: «Ну, як ты живешь при Советской власти, Мыкола?» А он и отвечае: «Як картоха». — «Це как же понимать?» — «А так и понимай, — отвечае, — если за зиму не съедят, то весной все одно посадють».

— Га-га-га…

— Охо-хо-хо, едриттвою!.. В яблочко попав! — разноголосо, хлопая себя по бедрам, сплевывая сквозь зубы, ржали разномастно одетые полковые, а Ванька Стреляев, молодой, с прыщавым угрюмым лицом, — тот даже присел от удовольствия, так ему понравился анекдот.

— Проходите к столу, командиры! — подал наконец долгожданную команду Нутряков, и полковые вслед за штабными потянулись в горницу, возбужденно гомоня, расселись за длинным столом.

Со стаканом самогонки поднялся Митрофан Безручко.

— Ну шо, браты, — прогудел он, любовно оглядывая притихшее, бородатое, в основном, воинство. — Сегодня не грех нам посидеть за этим столом: красных мы разбили, власть свою, народную, установили. Нас уже знают, браты; Александр Степанович Антонов прислал до нашего командира, Ивана Сергеевича, письмо с дуже гарными словами. Наша дивизия входит в состав Тамбовской повстанческой армии. Так, Иван Сергеевич?

Колесников, по левую руку от которого сидела с отрешенным лицом Лида, кивнул, приподнял стакан: так, так.

— В письме Антонов правильно каже, шо надо нам объединяться по всей России, — продолжал Безручко, — иначе коммунистов мы не одолеем. Вот так, браты. А сейчас, я думаю, надо пропустить по стаканчику горилки за нашего командира. Слава твоя, Иван Сергеевич, и до Тамбова докатилась, и дальше покатится. За Колесникова!

— За атамана, браты!

— С победою, Иван Сергеевич! — заревели за столом, зазвякали стеклом.

Колесников не улыбался, мотал лишь головой — благодарил; ткнул своим стаканом в Лидин, велел глазами — пей. Скользнул взглядом по Вереникиной: чем занята гостья?

Катя принудила себя улыбнуться Колесникову, тоже приподняла граненый стакан — за вас, мол, Иван Сергеевич, поздравляю. Самогонку пригубила, едва не вырвало (единственное, чему ее не обучили в чека, так это пить самогонку), с брезгливостью ела подрагивающий студень. Оглядывала физиономии за столом, запоминала их, повторяла про себя: этот, в военном френче, с прилизанной головой, — Нутряков, начальник штаба, из бывших царских офицеров, в военном деле специалист; рядом с ним — Безручко, начальник политотдела, хитрый и расчетливый человек, с ним надо быть особенно осторожной; Сашка Конотопцев — этот умом не блещет, но очень подозрителен и, кажется, безжалостен, этот будет ходить за ней по пятам, следить… Полковые — все почти дезертиры: Назаров, Пархатый, Стреляев, Руденко… Да, на сегодняшний день дивизия Колесникова — немалая сила, с этим нельзя не считаться. Она уже знала, что в бандах около восьми тысяч человек, есть орудийная батарея, пулеметная команда, пулеметы при каждом эскадроне, конница. У Колесникова, как она уловила, есть штабной резерв. Кто им командует? Сколько точно в бандах оружия, боеприпасов? Снабжает ли Колесникова Антонов? Это установить очень важно. Кто связные? Откуда они знают о готовящемся наступлении красных частей, о бронепоезде, бригаде Милонова?.. Надо попытаться уже сегодня разузнать, у пьяных развязываются языки…