Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

Так и пролетели мимо Марии Андреевны двое саней с новокалитвянами — с гармошкой, с лентами в лошадиных гривах…

Вереникину на Новой Мельнице встретили настороженно. Кате велели подождать в передней штабной избы, под присмотром Опрышки и Стругова, а Пархатому Сашка Конотопцев устроил форменный допрос: откуда эта дивчина, зачем привез ее прямо в штаб, кто смотрел документы?

Богдан отвечал как было: пришла Вереникина из-за Дона, задержал ее на окраине Новой Калитвы конный разъезд, бойцы проверили у нее документы, он тоже с Яковом Лозовниковым смотрел, не нашел в них ничего подозрительного. Тем не менее за Вереникиной в Новой Калитве круглосуточное наблюдение: время неспокойное, чека вполне может заслать своего лазутчика и в юбке, тут ухо надо держать востро, Богдан понимает, что к чему. Поэтому он и квартирной хозяйке, Секлетее, наказал: приглядывай, мол, за барышней, а в случае чего — бегом к полковому командиру. Но попрекнуть Катерину Кузьминишну не в чем: из дома никуда не отлучалась эти дни, и к ней никто не хаживал, из себя скромная, только насчет блох подозрительная да еще курит…

Пархатого слушали внимательно. Колесников, правда, не проявил особого интереса к Вереникиной: привез полковой командир бабу, ну и черт с ним. Сашка же Конотопцев, Нутряков и Безручко приняли в разговоре живое участие.

— Ты, наверное, в жинки захотел ее взять, Богдан? — хохотнул начальник штаба. — Дивчина молодая, образованная…

Пархатый помялся под насмешливыми и понимающими взглядами.

— Да какой там в жинки, Иван Михайлович?! — возразил он как можно равнодушнее. — Ну, явилась, рассказала… Нехай побудет у меня при штабе, раз Советской властью обижена, раз мужа у ней чека порешила.

— А не гадюку ли приголубив, Богдан? — Сашка Конотопцев, заложив длинные руки в карманы новеньких, сдернутых с продотрядовца галифе, расхаживал по горнице, и лисья его, поросшая светлыми волосами мордочка подозрительно и начальственно морщилась от важной этой мысли. — Ты с такими делами не шуткуй. Они, образованные, чего хочешь наплетут. Кусай тогда локоть.

— Ты — разведка, ты и проверь, — отбился Пархатый, жалея в душе, что привез сюда Вереникину, что ее, чего доброго, отнимут у него. — Но, я думаю, чего бы это ей голову в петлю совать? Молодая, не жила еще…

— О-о, ты их не знаешь, Богдан! — подал голос Безручко и колыхнулся большим и тяжелым своим телом. — Идейные — это, брат, страшные люди. Ты вот что, Сашка, — сказал он Конотопцеву, — ты ее поспрашивай, а я тож гляну, у меня на коммунистов нюх як у собаки. Аж в животе свербить на них начинает. Гляну только и сразу скажу: коммунистка это, к стенке ее, заразу!

Катя между тем сидела на прежнем месте, нога за ногу, курила. Она напряженно вслушивалась в голоса за плотной, дубовой дверью, но разобрать ничего не могла. Она понимала, что сейчас несколько высокопоставленных бандитов решают ее судьбу. Что они предпримут? Выматерят Пархатого и велят ей убираться на все четыре стороны? Или бросят по подозрению в какой-нибудь погреб, станут мучить, издеваться?.. Понимала и то, что должна что-то предпринять; пассивное ожидание — не в ее пользу. Штабные, конечно, строят догадки; догадки эти могут быть близки к истине — не с кретинами же она имеет дело! Среди бандитов есть люди образованные, толковые. Нет, не стоит больше ждать, надо действовать решительно, брать инициативу в свои руки в любых обстоятельствах — так учили ее Наумович и Павел Карандеев.

Катя решительно встала, шагнула к двери, рывком распахнула ее — к ней повернулись удивленные головы штабных.

— Господа! — сказала она обиженным и немного капризным тоном. — Не кажется ли вам, что неприлично держать даму в прихожей? Что семеро даже очень занятых мужчин могут и должны уделить внимание одной женщине.

Ее неожиданное появление, тон, каким были сказаны эти слова, заметно оскорбленный взгляд темно-карих красивых глаз произвели на членов штаба неотразимое впечатление. Первым подскочил к Вереникиной Нутряков, склонил прилизанную голову, забыто щелкнул каблуками стоптанных сапог — эх, когда-то он был первым в офицерских собраниях!..

— Просим извинить, уважаемая… э-э…

— Екатерина Кузьминишна, — уронила Катя снисходительное.

— Екатерина Кузьминишна, сами понимаете… э-э… время военное, обстановка и все такое прочее вынудили вас, точнее, нас… — Нутряков помахал в воздухе рукой. — И вдруг такая неожиданная гостья в наших забытых богом краях… Прошу вот сюда. И разрешите представить офицеров: командир повстанческой дивизии… э-э… генерал Иван Сергеевич Колесников.