Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

Лично Игорь к нему относился так себе, без особых симпатий. Раздражала его шумливость, явное, демонстративное ухарство. Даже удивлялся иногда: и как он до сих пор не свернул себе шею в своих дальних рейсах, там ведь, говорят, проще простого пропасть, если быть таким шалтаем-болтаем.

Тем временем Гога ловко выметнул свои длиннющие ноги и ухнул рядом с Игорем.

— Здорово будишь, тыловой брат, — протянул он черную от въевшегося мазута руку.

— Угу, — неопределенно буркнул Игорь, пожимая крепкую ладонь.

— Часы идут, контора пишет, а касса, гаваришь, того… — расплылся вездеходчик в улыбке, расстегивая свой неизменный танкистский шлем с подгоревшим где-то на огне правым «ухом». — Ну-ну, нормальный ход, — затем хлопнул Игоря по плечу и зашагал вдоль склада.

В эту минуту с другой стороны машины стукнула открывшаяся дверца, загремело какое-то железо, и вскоре из-за кузова показался еще один парень — плотный, низкорослый, в натянутой по самые глаза кроличьей ушанке, длинном не по росту полушубке, который скрывал голенища потрепанных унтов. Он не спеша сделал пару шагов от машины, но, будто вспомнив что-то важное, круто повернулся и внимательно посмотрел на грузчика. По круглому спокойному лицу без заметных следов морщин ему нельзя было дать и тридцати. Только светлые глубокие глаза и какой-то печально-затаенный взгляд свидетельствовали о том, что он повидал на своем веку немало. Молча подошел, протянул руку, изучающе глядя на Игоря.

— Как? — глухим голосом бросил он, что означало: «Как дела, жизнь, что нового?»

В ответ Игорь пожал плечами, будто говоря: «Так себе, ни то ни се».

— Ну? — удивился парень, подразумевая: «Кто же мог тебе с утра так испортить настроение?»

— А… — махнул рукой Игорь, уставившись в заснеженный простор бухты, имея в виду: «Чепуха, пройдет».

— В случае чего… — ободряюще сказал вездеходчик и слегка подмигнул, словно утешая: «Не бери в голову, не кисни. Надо будет — дай знать, выручу».

В ответ Игорь улыбнулся, согласно кивнул и благодарно посмотрел вслед степенно удаляющейся грузной фигуре.

За Семеном Дижой, старшим водителем вездехода, с которым всегда в паре на машине ходил Гога, надежно держалась репутация толкового механика и серьезного человека. Более того — у него, по слухам, даже имелся диплом инженера, специалиста по каким-то точным системам, и работал он прежде будто бы в солидном заведении на «материке». Где-то там у него и произошел сбой в биографии, из-за чего оказался в этих отдаленных краях. Что там было, Семен держал в тайне. А расспрашивать просто так человека про «интимные моменты» в поселке считалось дурным тоном. Факт то, что осел он здесь давно и прочно, службу вездеходчика смешторговского парка не менял, как другие, и потому считался одним из тех трудяг, которые молча, но надежно делают все, что обязаны, и даже поболее.

Без внимания оставались и маленькие Семеновы странности: явное игнорирование своего внешнего вида — вечно одежда висела на нем, как на колу, — и выбор партнера в экипаж в лице безрассудного Гоги. Главное, что за этой парой числились десятки длительных рейсов по глубинной тундре, которые всегда заканчивались хорошо.

Через час «двадцатка», как именовалась в гараже машина по последним цифрам номерного знака, была загружена под тент. Почти половину кузова занимали лиственничные доски — их нужно было доставить за полторы сотни километров на перевалочную базу Петтен для ремонта кораля. Туда же шел и смешторговский груз — продукты на остаток зимовки для оленеводческих бригад, стойбища которых были в том районе. Сухая картошка, крупы, сливочное масло, чай, мука, сахар и только что полученные в аэропорту апельсины были упакованы в объемные тюки, ящики, а сверху накрыты страховочной сеткой, чтобы груз в дороге не разбрасывало по кузову. Все, как обычно. Отличался этот рейс от предыдущих только тем, что был последним в нынешнюю зиму. Скоро вскроются, разольются реки, раскиснут болота, и в тундру долго не проедешь.

«ГТТ» утробно фыркнул, взревел мощным дизелем, выбрасывая смрадную гарь, и заелозил гусеницами по мерзлой, твердой, как гранит, земле.

Игорь вышел взглянуть на уходившую машину. Он стоял на высоком фундаменте, с которого только что ее загружали, как с причальной стенки. В этот последний свой день грузчик совсем не почувствовал в себе тоски. Наверно, действительно ничего примечательного в его жизни почти за год не произошло, раз так все было обыденно и привычно.