Алекс Тарн - Станцуем, красивая?

– Милый, он больше не сделает, – шепчет Анька, прижимаясь к своему графу Толстому. – Это просто было очень неожиданно, и я растерялась. Но теперь я буду настороже, обещаю…

– Ты что, не слышала? – говорит он. – Я хочу, чтобы ты ушла ко мне. Чтобы ты развелась с мужем и вышла за меня. Слышишь?

Он берет ее за плечи, переворачивает на спину и наклоняется – нос к носу, глаза в глаза, губы к губам. Она видит его близко-близко, она чувствует его каждой порой своего тела, каждой клеточкой кожи. Он снаружи и внутри, он повсюду, как целый огромный мир. Есть ли на свете близость, большая, чем эта? Нужна ли ей близость, большая, чем эта? И Анька раскрывается навстречу этой близости, растворяется в ней, как в море.

– Да, – шепчет она, крепко обхватив его обеими руками, зажав в тисках своих сильных бедер, намертво сцепив лодыжки на его пояснице. – Да! Да! Да! Любимый мой… Да! Еще! Еще!

Потом она долго лежит, уткнув лицо в подушку и не чувствуя ног. Который час? Черт, уже четверть третьего! Эй, ноги, приходите в себя!

– Милый, боже мой, я опаздываю! У меня ведь в три… ну, неважно что, важно, что обещала…

Она стремглав бежит в ванную – быстро, быстро, быстрей! Вернувшись, поспешно влезает в одежду. Он смотрит, как она одевается, и улыбается.

– Что? – не понимает Анька.

– Ты такая красивая… иди ко мне…

– Не могу, граф. Девушке пора в избу, тятя заругает.

– Ты помнишь, о чем мы говорили?

– А? Что? – рассеянно переспрашивает она. – Да-да, конечно, все помню…

Уже надев дубленку, она подходит за последним поцелуем.

– Милый, послезавтра мне надо отмечаться в очереди за стенкой. Ночью. Ты понимаешь, что это значит? У нас с тобой будет целая ночь! Целая ночь!

– Подожди, – он пристально смотрит на нее. – Ты помнишь, о чем мы говорили? Ты должна сказать ему и подать на развод. Аня?

– Да-да, – она поспешно целует его, покрывая быстрыми влажными поцелуями лицо, глаза, волосы. – Прощай, рыжее мое счастье… Всё. Побежала.

Побежала, побежала – по Гатчинской, по Чкаловскому, быстрей, быстрей… – не опоздать бы, а то выйдет совсем неудобно. Зопа же специально просил: видимо, для него это очень важно. Свобода-свободой, но надо и честь знать, не зарываться. Прав Робертино: этак можно разом всего лишиться – и свободы, и победившего коммунизма.

У мясного очередь: похоже, ждут завоза. Жаль, времени нет, а то можно было бы на неделю котлет нажарить. Павлик любит… Ой, да тут же Нина Заева! Хоть не в самой головке, но близко.

– Мама-Ниночка, привет! Давно ждешь?

– Не очень, чуть больше часа. Говорят, привезли, уже рубят.

Анька исподтишка зыркает по сторонам. Очередь взирает на нее враждебно, как соседка графа Толстого.

– А к этой все подходют и подходют… – слышится за спиной. – Ни стыда, ни совести у людей.

– Не журытесь, товарыш женшына, – басом, под вахтера Ивана Денисовича, отвечает Нина Заева. – Никто не подходит. Сами видели: передо мной две гражданки занимали, они и придут. А больше никого.

Она выразительно смотрит на Аньку и едва заметно качает головой. Нет, тут не обломится. Ладно, как-нибудь в другой раз. Анька бежит дальше. Вообще, покупка мяса – дело непростое, напоминающее военную операцию, а потому это мясо с полным основанием можно назвать пушечным. Прежде всего, как и на войне, необходима качественная разведка. Важно вовремя узнать, когда привезут, когда начнут рубить, когда выкинут и планируют ли рубить дальше до конца рабочего дня. Поэтому нет ничего ценнее своего агента внутри магазина – пусть даже грузчика или уборщицы.

Но подобной роскошью располагают далеко не все. Кроме того, грузчики и уборщицы не вполне надежны, а агентурная работа с ними и опасна, и трудна. Без материального поощрения, то есть без рубля с раннего утра, они тебя в упор не видят. С другой стороны, стакан портвейна начисто отшибает им память. Получается заколдованный круг: не дашь рубля – вообще говорить не о чем; дашь рубль – есть опасность, что агент потеряет дееспособность в самое неподходящее время.

По опыту, лучше всего совмещать работу в тылу противника со скрупулезной полевой разведкой. В отделе победившего коммунизма она организована в высшей степени эффективно. На театре военных действий постоянно находится кто-нибудь из сотрудников. В его боевую задачу входит быстрый обход возможных точек прорыва и сбор информации о намечающемся выбросе мяса, консервов, овощей, обуви, кур и прочего дефицита. Тут важны внимание и наблюдательность, а также тонкий слух, чтобы различить удары мясницкого топора, и острый нюх, поскольку временами завезенное мясо выдает себя специфическим запашком.