Алиса Чопчик - Изгои

Снова пустилась бежать. Снова умирала и возрождалась. Сердце билось в такт шагов, билось так сильно, что все тело – словно бы сплошной пульс. От ветра губы потрескались, и пересохло во рту.

– Джанан! Джанан! – кто-то закричал впереди.

Я подняла руку и остановилась, не в силах больше бежать. Какой-то собачий хрип вырвался из груди, и я пыталась надышаться, но легкие будто бы больше не могли вбирать в себя столько кислорода. Я задыхалась. Задыхалась от страха, от неконтролируемой паники, от желания зарыдать, что есть мочи, здесь и сейчас; рыдать и кричать, пока силы не оставят окончательно, и пока уже и так осипший голос не пропадет вовсе.

Отец вернулся ко мне, протолкнувшись сквозь бегущих ему навстречу. У него был обеспокоенный взгляд, черные густые брови были нахмуренны, губы поджаты. Он протянул руку. Его пальцы дрожали, ладонь была холодная и потная.

Тело продрогло от ночного зимнего ветра, что будто бы просачивался сквозь одежду, окутывал своими ледяными объятиями. Пот стекал по вискам, голова кружилась от волнами накатывающегося жара.

Когда мы нагнали остальных, отец подхватил на руки Джундуба. Я снова начала отставать, и лишь зеленые глазки черноволосого, испуганного мальчишки, что выглядывал из-за спины отца, не давали мне остановиться.

Снова раздались выстрелы, и я обо что-то споткнулась. Упала, ударившись лицом о землю, и почувствовала во рту вкус крови. Голова закружилась, и я едва различила в этом упавшем теле Бади, в котором не осталось больше ни души, ни жизни. Я встала спустя две секунды после того, как упала, но до сих пор отчетливо помню эти мгновения. Из его рта стекала ярко-бордовая кровь, насыщенная и густая, словно выжитый виноградный сок. На фоне этого белесого мира она произвела пугающее впечатление. Его глаза больше ничего не видели и были устремлены куда-то вдаль. Тогда я окончательно убедилась, что Бади был намного старше меня. Лицо, лишенное его мальчишеского задора, его надежд и мечтаний, перестало казаться юным.

Я вскочила и побежала дальше, будто и не было этой трагичной сценки, будто Бади ничего для меня не значил, и этот парень, теперь лежавший вместе с остальным мусором, не улыбался, подбадривая меня, всего час назад.

Впереди был железный забор – мост на свободу или топор палача. На секунду я испугалась, что это тупик, но потом увидела несколько дыр, через которые уже пробирались люди. Они делали это быстро и ловко, будто сто раз проделывали подобное, и я снова запаниковала, что не управлюсь, что меня схватят, отправят в Сирию, без семьи и будущего, а может, и свободы.

– Джанан!! – прокричал папа.

Я обернулась и увидела бегущего ко мне Джундуба. За ним бежал отец, истерическими жестами показывая не останавливаться. Я взяла брата на руки и ускорилась, стараясь догнать Иффу. Она уже пролазила через забор.

– Скорее, Джанан! – срываясь на рыдания, кричала Иффа. Джундуб заплакал, пугаясь истерики сестры.

– Кузнечик, все хорошо. Пролезай, – прошептала я ему, помогая протиснуться в дыру.

Я не помню, как перебралась через забор, не помню, как пробежала поле, как оказалась в лесу. Я слышала только собственное дыхание, крики пограничников, как загремели еще пару выстрелов. Эти выстрелы до сих пор терзают меня, раздаются по ночам, стоит закрыть глаза. Даже сейчас я слышу их отчетливее своего собственного голоса.

Добежав до леса, я посмотрела наверх и увидела переплетенные между собой ветки деревьев. Ко мне прильнул Джундуб, и я обняла его так крепко, как только была способна.

– Джанан, – дрожащим голосом прохрипела Иффа, глядя куда-то позади меня.

– Джанан, – повторила она, – где папа?

ГЛАВА IX

Венгрия

Мы оказались одни, без денег, потерянные и напуганные. Иффа не хотела уходить, она высматривала отца и надеялась, что он вдруг появится на горизонте, бегущий к нам. Но остальные беженцы уходили, а мы не знали дороги, и мне едва удалось уговорить ее смириться и идти дальше. Только одно не давало покоя: убили папу или просто поймали и депортировали? Были ли прогремевшие выстрелы последним, что он услышал, а наши удаляющиеся спины – последним, что он увидел?

Днем мы остались в небольшом поселке неподалеку от границы. Все еще терзаемые надеждой, что папа сможет как-то вырваться, добраться до нас, мы полдня проспали в чьем-то сарае. Каждые полчаса я или Иффа выглядывали наружу, будто нам могло так повезти, и папа проходил в тот самый миг мимо нашего убежища.