Алиса Чопчик - Изгои

По окнам забарабанил дождь. От ветра поднялась пыль, и теперь я едва могла сто-то разглядеть.

– Будем надеяться, что в Акабе погода будет такой же пасмурной, – сказал Джабир, обернувшись с переднего сидения. – С такой видимостью вас не заметят ни с одного блокпоста.

– Главное нам самим не заблудиться.

– С Мусой? – Джабир всплеснул руками от возмущения. – Муса проведет вас в Египет и с закрытыми глазами, пусть Аллах покарает меня, если это не так!

Сначала я решила, что Джабир разозлился, но потом увидела улыбку на его лице.

– Что же вы с погодой-то делаете, а, приятель? – продолжал говорить он. – За столько месяцев забыл, что такое дождь, да еще и с ветром, а тут приезжаете вы, и на тебе! Это в заслугу или в наказание Аллах послал вам все это, Аббас?

Джабир спустил окно и высунул голову наружу. Сначала он держал ее опущенной, и капли стекали по его волосам и шее, а потом он повернул голову и высунул язык, пытаясь попробовать на вкус дождь – редкого иорданского гостя.

Папа рассмеялся и попросил его закрыть окно, но Джабир продолжал дурачиться. Наконец, он замерз, сел, закрыв окно, и обернулся к нам.

– Все будет хорошо, – неожиданно серьезно сказал он, взглянув каждому из нас в глаза. Он посмотрел на спящего Джундуба и снова повторил:

– Все будет хорошо. С вами все будет хорошо.

Путь занял примерно четыре часа, но мы успели приехать до заката. Холодно не было, несмотря на то, что к вечеру погода стала еще более ветряной. Джундуб был сонный после долгой дороги и практически повис на моей ноге, потирая рукой то один глаз, то другой.

– Не замерз, Кузнечик? – спросила я.

В ответ Джундуб покачал головой и еще сильнее вцепился в ногу.

Машина остановилась на трассе, среди пустыни. Пейзаж был скучный и немного удручающий. Казалось, мы одни во всем мире – маленькие точки среди звенящей тишины безлюдной местности, где в одиночестве танцуют вальс ветер с песком.

– Заплатишь ему половину сейчас, половину уже там, как договорились, – напомнил Джабир, надевая гутру.

– Спасибо тебе за все, я, правда, очень…

– Аббас, – перебил Джабир, улыбнувшись, – не надо. Это немногое, что я могу сделать для твоей семьи. Я тебе обязан.

– Вы опоздали, – все обернулись на низкий, холодный голос мужчины, появившегося, словно из недр пустыни. Он был одет в тоуб темно-синего, почти черного цвета – некое подобие платья или туники, если хотите; под тоуб, как и полагается, он надел серуаль – штаны, которые плотно обтягивали его лодыжки; из-за куфие, обмотанной вокруг головы, почти все его лицо было скрыто, и виднелись только глаза, хищные и внимательные.

Этот мужчина был порядком выше остальных. Он медленно обвел глазами каждого из нас, ни на ком не задерживая взгляда, и лишь заметив Джундуба, некоторое время наблюдал за ним, а потом сказал:

– Деньги вперед.

– Муса, – Джабир рассмеялся, подошел к мужчине и осторожно, почти ласково, взял его за локоть и повел к папе, – где твои манеры? Давайте не будем мешать детям любоваться красотами пустыни!

Джабир обернулся и жестом велел отойти подальше. Я посмотрела на папу и, после того, как он кивнул, взяла Джундуба на руки и отошла к краю дороги. Иффа пошла следом.

Солнце созревало с каждой секундой, становилось больше, наливаясь сочно-оранжевым оттенком, подобно фрукту, готовому вот-вот упасть с дерева. Небо обесцветилось, стало бледно-серым, и только на горизонте оно искрилось яркой палитрой цветов, будто Аллах решил сыграть в художника и разлил краски на наш небесный холст.

Песок шипел, терзаемый ветром, и пахло приближающейся прохладой.

Иффа села на рюкзак и уронила голову на колени, обхватив их руками. Ее плечи затряслись. Я испугалась, что она плачет, и позвала ее по имени, но Иффа не отозвалась. Плечи ее замерли в напряжении, и вся она будто бы окостенела.

Я села рядом с ней.

– Что с тобой?

Сестра в ответ замотала головой, все так же уткнувшись в колени.

– Иффа?

– Ничего, – раздраженно пробормотала она. – Просто много мыслей, не могу от них избавиться.

– Каких мыслей?

Иффа не успела ответить, как мы услышали голос папы:

– Дети, – отец махнул нам рукой, – пора.

Джабир попрощался с каждым из нас, пытаясь рассмешить глупыми шутками, пожелал удачи и еще о чем-то пару минут воодушевленно разговаривал с отцом. Когда машина с водителем и Джабиром скрылась за поворотом, незнакомец в одежде бедуинов заговорил:

– Я понимаю, что вы устали, но у нас нет времени на отдых: лучше добираться до Акабу ночью.