Чжан Вэй - Старый корабль

Когда в ту ночь Цзяньсу уходил от Додо, его всего трясло. Он решил сразу зайти на мельничку у реки, но обсуждать что-то с Баопу не собирался. Перед глазами ещё стояла произошедшая в прошлый раз ссора. Шатаясь на леденящем западном ветру, он стиснул зубы и решил устроить на фабрике «пропавший чан». Раз решение принято, трясти его стало меньше. Он вернулся к себе в каморку, всё тело ныло от усталости, но сон не шёл, и он снова взялся за подсчёты. Он считал и раздумывал до самого рассвета, часа, когда наибольшая усталость охватывала всех работников. В такое время к работе лучше и не приступать. Устроить «пропавший чан» — пара пустяков, будь то помол фасоли, осаждение крахмала, перемешивание крахмальной массы, температура воды, ошпаривание фасоли, смешивание крахмального раствора… «Пропавший чан» может случиться при несоответствии на любом этапе, вот некоторые и пожалуются на свою судьбу. Возможно, самый подходящий способ — взяться за крахмальный раствор.

В проулке запели петухи. Цзяньсу отправился на фабрику. Было прохладно, и он надел чёрную накидку с капюшоном.

Вокруг отстойника царило спокойствие, следивший за ним работник уже где-то прикорнул. Цзяньсу остановился у края, глядя на раствор, отсвечивающий под газовой лампой светло-зелёным. Цвет приятный, поверхность ровная, как зеркало. Крахмал спал в растворе крепким сном, закваска обнимала своё дитя. В ноздри бил душистый, вроде бы чуть кисловатый запах. Он понимал, что это ещё не идеальный раствор, что он питает всё остальное производство, что от него зависит идеальное прохождение нескольких последующих производственных процессов. Под светом фонаря его тень падала на поверхность чана, и ему показалось, что он видит на воде пару чистых, незамутнённых девичьих глаз. Он перевёл взгляд, ища железный ковш и обжигающую трубу с горячей водой: нужно было только пустить горячую воду, добавить несколько черпаков чёрных дрожжей, и дело сделано. Из цеха за стенкой не слышалось гомона, только слабые удары ковшом. Найдя шланг с горячей водой, Цзяньсу притянул его и повернулся за чёрными дрожжами. В это время кто-то зевнул — из-за стенки вышла Даси, она тёрла глаза и, не видя, куда идёт, приближалась с этой стороны к отстойному чану. Цзяньсу поспешно убрал руки под накидку и встал у неё на пути. Когда Даси подняла голову и увидела Цзяньсу, глаза её блеснули, и сна в них как не бывало. Кашлянув, она уставилась на шланг, из которого текла горячая вода и вырывались клубы белого пара.

— Брат Цзяньсу… — проговорила она.

Цзяньсу не ответил, с мрачным лицом он тихонько наступил на шланг с горячей водой. «Взять бы эту Даси на руки и швырнуть в чан, — бормотал он про себя. — Но главное, чтобы она с её дурацким выражением лица ничего не поняла». И он ногой отпихнул шланг в сторону.

Даси тёрла о фартук покрасневшие руки. Губы у неё дрожали, изо рта вырывался какой-то писк, высокая грудь ходила ходуном. Цзяньсу зыркнул на неё горящими глазами, и она отступила на шаг. Потом присела на корточки и, опустив голову, стала смотреть на свои красные руки. Цзяньсу шарил по её телу злым взглядом, и сердце вдруг запылало жаром. Он подошёл к ней, не колеблясь, протянул сильные руки и обнял. Она склонила голову ему на руку и крепко прижалась к ней губами. Цзяньсу поднёс её на руках к чану и сказал, глядя ей в глаза:

— Сбросить тебя, что ли? Ну как ты не вовремя заявилась!

Даси смотрела на него пылающим взглядом:

— Ты не сможешь.

— Да ты просто судьба, — безнадёжно усмехнулся Цзяньсу. Он закутал её в свою широкую накидку и почувствовал, как она взволнована. Хоть и крепко укутанная, она не чувствовала себя уверенно. Обняла его обеими руками за грудь и снова склонила на неё голову. «Какая прелестная пухлая кошечка», — думал про себя Цзяньсу, глядя на неё в просвет накидки. А вслух сказал:

— Вот возьму и отнесу тебя к себе в каморку.

Даси вздохнула, а потом посыпалась её прерывистая речь:

— Брат Цзяньсу, отдаю себя тебе, отдаю… Ты мне нравишься просто на сто миллионов! Я…

Она выражала свою любовь в цифрах. Обнимавший её Цзяньсу вдруг вздрогнул. Пришла на ум подсчитанная намедни огромная цифра. Не обращая ни на что внимания, он вытащил её из-под накидки и стал покрывать поцелуями обнажённую кожу, бормоча при этом:

— Это огромная цифра, её можно постепенно уменьшить… Даси, ты и есть огромная цифра!

Вся в слезах, Даси тяжело дышала:

— Ты мне нравишься на сто миллионов. Неси меня, куда хочешь, всё равно, куда. Я последую за тобой. Ты хочешь меня? Бери меня, убей меня, ни за что не буду на тебя сетовать… я!