Чжан Вэй - Старый корабль

Так похоронили Ли Цишэна.

Эту скорбную осень Валичжэнь провёл в печали и страхе. Свинцовый цилиндр так и не нашли, источник беды по-прежнему оставался где-то лежать. Пришла долгая и холодная зима, несколько больших снегопадов покрыли остатки городской стены. Расширение производства лапши шло недостаточно быстро, и инвесторы исполнились подозрений. «Балийский универмаг» тоже не открывался вовремя, потому что урождённая Ван потеряла к нему интерес. Цены на товары росли, в чаны с вином она подмешивала всё больше воды. Ли Чжичан долго не мог оправиться от переживаний, и у него не было желания заниматься установкой передаточных колёс. От Цзяньсу писем не было, и Суй Бучжао с Баопу сильно беспокоились. У «должностного лица» после того, как её вышвырнули из дома Ли, на лице остался шрам величиной с абрикосовую косточку, Чжао Додо она перестала казаться привлекательной, и он подумывал, не уволить ли её.

Наступила весна. Накопившийся за зиму снег таял медленно. Лёд на узкой Луцинхэ был такой толстый, что её переходили пешком. Изыскательская партия перенесла буровую на берег, она грохотала днём и ночью и иногда заглушала шум мельничек. По берегам уже бежали ручейки растаявшего снега, на ивовых ветвях раскрывались крохотные почки, а вышка оставалась на прежнем месте.

Лишь примерно через месяц с лишним изыскатели раскрыли секрет: на глубине ста метров под руслом Луцинхэ течёт ещё одна река.

Они обнаружили это случайно во время работы, но известие всколыхнуло весь Валичжэнь. Люди спешили поделиться этой новостью, и толпы хлынули на берег. Река была под землёй, и смотреть было не на что, но каждый рисовал её себе в воображении. Величайшее достижение этого открытия заключалось в том, что оно раскрывало тайну, тайну, которая мучала не одно поколение валичжэньцев. Почему великая река постепенно сузилась и чуть не пересохла? Исчезла вода, не стало кораблей, а потом пришла в негодность знаменитая пристань в Вали! Городок утратил своё славное положение, потеряна гордость, которая долго передавалась из поколения в поколение, он стал неприметным, как скрывшаяся из этого мира речная вода. Теперь же всё прояснилось, оказывается, вода ушла под землю, и превратилась в другую реку — подземную! Она не оставила этот городок, она продолжала бурлить яростным потоком под землёй. Раскрасневшиеся от вина старики собирались на берегу и восторженно взирали друг на друга. Как не бывало терзавших всю зиму и весну печали и тревог, словно ничего этого не было. Все на время забыли и о Ли Цишэне, и о свинцовом цилиндре, думы всех сосредоточились на одном: как использовать подземную реку?

Суй Бучжао впервые за полгода вволю напился, ходил, покачиваясь, по улицам и горланил матросские песни. По его мнению, исчезнувшая река вскоре вернётся, и Валичжэнь снова станет таким же, как десятки лет назад, и на реке будет тесно от больших кораблей.

— Эх, дядюшка Чжэн Хэ! — кричал он, и местные с любопытством посмеивались. Он целыми днями листал свой мореходный канон, напевая оттуда «Песню об определении времени восхода и захода солнца» и «Песню о четырёх временах года». — Я так мечтаю о старом корабле! — со вздохом говорил он Баопу. — Это же корабль дядюшки Чжэн Хэ и мой. Он теперь в провинциальном центре. Я всё думаю, как бы его вернуть, поднести Валичжэню. Ничего, рано или поздно он снова будет здесь. Это же старый корабль нашего городка!

Суй Бучжао приглашал Баопу к себе вечером послушать рассказы о том, как он когда-то противостоял в море ветрам и волнам. После рассказов он доставал из кирпичной стены мореходный канон и начинал читать из него.

— Я уже стар и, может, никогда уже не выйду в море, — сказал Суй Бучжао племяннику. — Но ты, такой молодой, непременно сможешь! После моей смерти эта книга будет твоей. Береги её пуще жизни. Ею пользовалось не одно поколение. Может, тебе повезёт, и ты доживёшь до того дня, когда встанешь за штурвал и выйдешь в море…

Баопу вообще-то не хотелось ходить к дядюшке, но он боялся, что старик очень одинок, опасался, что тот, подобно Ли Цишэну, возьмёт и навсегда покинет этот мир. Как и дядюшка, Баопу тоже испытывал душевный подъём после того, как была обнаружена подземная река, и много размышлял об этом. Он считал, что бесспорно её следует называть Луцинхэ.

В то время как весенний Валичжэнь понемногу просыпался, погружаясь в радость и волнение, вернулся Суй Цзяньсу. Первой его заметила Даси. Она и сама не знала, зачем пришла в тот день на берег реки. Невольно глянув в сторону моста, она вдруг удивлённо вскрикнула и уставилась в ту сторону оцепеневшим взглядом. Потом топнула ногой и с плачем побежала домой. Она мчалась по улице, как сумасшедшая, рыдая в отчаянии. Прохожие не смели останавливать её, полагая, что случилось нечто серьёзное, и в панике оглядывались: нет, ничего. И что она такого увидела?