Юрий Луговской - Черное солнце

Павел включил магнитофон и, посмотрев на часы (слава богу, еще двадцать минут), стал пить кофе и слушать 40-ю симфонию Моцарта. Он всегда ставил ее, когда надо было взбодриться. Психолог опасался, что, слушая рассказы Кудрявцева о его похождениях, он может уснуть. И тогда прощай триста долларов за сеанс. Рок-музыка ему быстро надоедала. Старые группы он слышать просто не мог, они набили оскомину, а новые были не такими интересными. Павел следил за новинками, но никогда больше двух раз не слушал новый диск с современной музыкой. Этническую музыку и музыку для медитаций он слушал в соответствующие моменты, когда хотелось расслабиться, отключиться. Джаз никогда не любил и не понимал его прелестей, как ни пытался. А вот классику с недавнего времени стал ценить, хотя сам музыкой никогда не занимался. Классика была универсальна. Она наполняла его энергией и никогда не надоедала. Он слушал все: Моцарта и Бетховена, Равеля и Берлиоза, Шостаковича и Дебюсси. Он не был знатоком классической музыки, никогда бы не смог отличить исполнение Святослава Рихтера от Глена Гульда и не пытался этого делать. Он просто слушал музыку и радовался тому, что в сорок лет открыл для себя новую радость в жизни.

До конца дослушать 40-ю симфонию, как и ожидалось, ему не удалось, потому что раздался звонок, и Павел пошел открывать Сергею Кудрявцеву. Вот уже второй раз он приходит минута в минуту. Как будто ждет под дверью, чтобы позвонить вовремя, подумал Павел и усмехнулся сам себе — такие люди, как Кудрявцев, никогда и ничего не ждут. Они просто приходят и берут то, что им нужно, в любое время. А их пунктуальность — это вежливость королей.

От кофе Кудрявцев отказался, и они расположились в двух креслах друг против друга. Между ними стоял журнальный столик. На нем пепельница, чашка кофе Павла. Как Павел и ожидал, Кудрявцев начал с сексуальных откровений. Секс — такая область, которая волнует людей всегда, и, как показывает жизнь, способные заниматься им люди не оставляют его даже в периоды депрессии. Кудрявцев во всех подробностях описал эпизод в клубе, как он сначала занимался любовью со своей девушкой, а потом вдруг неожиданно для самого себя стал издеваться над ней, перейдя к более извращенным видам, а потом вообще стал мочиться ей в лицо.

Павел слушал, время от времени отхлебывая кофе. Он пил уже вторую чашку, чтобы не заснуть. Наверное, я тоже в какой-то степени нахожусь в апатической депрессии, подумал он, если от таких откровений меня клонит в сон. Хотя нет, дело не в этом. Действительно, ничего скучнее, чем апатия новых русских бизнесменов, пусть теперь не распальцованных, а окультуренных, ничего скучнее их излияний быть не может. Но вот преодолевать эту апатию совсем не скучно. Потому что делать это очень трудно. Ну и хорошо, есть над чем работать. Павел допил кофе как раз тогда, когда Сергей закончил свой первый рассказ.

— И что самое интересное — это то, что после всей этой мерзости я вдруг почувствовал себя легче! — сказал Кудрявцев. — Пришел домой к жене, даже поговорил с ней, как давно не говорил, нормально, по душам, лег спать и спал сном младенца.

Павел молча кивал:

— Хорошо, продолжайте, вы же хотели рассказать мне еще многое. Итак, мы в прошлый раз остановились на том, как вы пытаетесь побороть скуку. Последний случай с девушкой — из этой же серии. В прошлый раз вы хотели рассказать о Багамах, но мы отложили этот рассказ на сегодня. Вы сегодня хотите рассказывать о Багамах? Как вы отдыхали неподалеку от Бермудского треугольника?

— Да, очень хочу, — вздохнул Сергей.

— Я слушаю вас. — Он так вздыхает, как будто пережил большое горе, подумал Павел. А между тем мой клиент Кудрявцев отдыхал на лучшем курорте мира. Как же он там развлекался? Сейчас узнаем.

— Представьте себе пляжи Багамских островов, — опять вздохнул бизнесмен. — Тесные закутки Средиземноморья и близко не стоят. Бескрайние просторы белоснежного песка. Неумолкающий прибой теплого океана. — Говорит, как пишет, подумал Павел, и среди бизнесменов встречаются поэты. Кудрявцев посмотрел на психолога, как будто хотел убедиться, слушает ли он его предельно внимательно, и когда увидел, что ничего более интересного в этой комнате для Павла, кроме него, Сергея Кудрявцева, не существовало, продолжил: — Да и сервис неплохой — столетнее рабство у людей более высокой цивилизации не прошло даром. Гонки на водных мотоциклах, поездки на джипах в саванну, чтобы полюбоваться на похрапывающего в грязном болоте бегемота, и прочие развлечения для лохов, западающих на сувенирную экзотику. Но мы — я и мой приятель — искали другие, более острые ощущения, хотели испытать новые незнакомые нам эмоции. — Вот, он даже говорит моим языком, подумал Павел. Ну что ж, может быть, это облегчит работу. Правильный язык — полдела.