Луиза Фейн - Дочь Рейха [litres]

Вдруг мое внимание привлекает какой-то человек. Молодой парень. Мне знакомы его движения, знаком наклон торса, когда он подается вперед. Я вглядываюсь в него.

Томас.

Да, это действительно Томас, яростно машет киркой. Почему-то он не в форме, хотя вокруг него парни из его отряда, в основном такого же возраста, как он, некоторые помладше. Это гитлерюгендовцы, но почему они все в гражданском? Томас что-то выкрикивает, и толпа бросается громить витрину универсального магазина. И тогда он оборачивается, точно почуяв мой взгляд. Что-то кричит мне, но я не слышу слов. Я стою на середине дороги как приклеенная, и тогда он бросает кирку и бежит ко мне:

– Хетти! Ты что тут делаешь! А ну марш домой! Здесь опасно. – (Я тупо киваю.) – Твой отец знает, что ты здесь?

– Нет! То есть да. Я… я была с друзьями, но услышала шум, пришла посмотреть…

– Идем, я тебя провожу. – Томас обхватывает меня за плечи и уводит по улице вверх.

Я не сопротивляюсь, покорно иду за ним. Все мое тело обмякло, я едва держусь на ногах.

– Почему ты здесь, Томас? Что происходит? Где твоя форма?

– Нам приказали. – И он постукивает себя пальцем по носу, как будто намекает, что это большой секрет. – Уничтожай, или тебя уничтожат, вот какой у нас теперь выбор, Хетти. Мне надо вернуться, но сначала я провожу тебя до дома или хотя бы до трамвая.

Битое стекло хрустит под ногами. Горло саднит от дыма, глаза слезятся. Вдруг слева крики. Двое в обносках выволакивают из магазина третьего – старика в приличном костюме – и бросают его на проезжей части, прямо перед нами.

Старик отбивается, яростно бранясь. Ему удается высвободить руки, и тут же его кулак с быстротой молнии взлетает вверх, и один из нападающих получает удар в нос.

– Тупой ублюдок! – вопит тот и с товарищем набрасывается на старика.

Начинается избиение. Старик кричит громко, тонко, отчаянно. Этот животный крик боли пронизывает меня до костей. Старик уже лежит, извиваясь, на тротуаре, а те двое продолжают пинать его, стараясь ударить посильнее.

– Не смотри. – Голос Томаса раздается у самого моего уха, но я не могу отвести глаз.

Старик уже не визжит, а скулит.

Бандиты вышибают из него остатки жизни.

– Прекратите! – кричу я. – ХВАТИТ! Сделай же что-нибудь! – Я поворачиваюсь к Томасу, но он стоит, опустив руки, и не двигается с места. – Господи, они же его сейчас убьют! – воплю я.

Вокруг меня все меркнет, зато старика и его убийц я вижу четко, как в объектив. Бросаюсь к ним.

Сильные руки держат меня, не пускают. Я вырываюсь, кричу. Со стариком, похоже, все кончено, он больше не скулит.

– Перестань, Хетти, идем домой, – говорит Томас прямо мне в ухо, а сам до боли стискивает мне руки.

Те двое перестают пинать. Тяжело и часто дыша, смотрят на меня.

– Уводи ее отсюда, – говорит один из них Томасу. – За нее засудят. Девчонкам здесь сегодня не место.

И они уходят, а недвижное тело, изуродованное и окровавленное, остается лежать на грязной дороге среди осколков стекла.

Томас снова берет меня за плечи и, огибая убитого старика, решительно уводит прочь из этого ада.

Мы на остановке, ждем трамвая. Вокруг все как всегда. Деревянная крыша над нашими головами. Одинокий фонарь в конусе жидкого света. После тех ужасов, что творятся сейчас на Брюле, тишина здесь кажется сверхъестественной. Мне отчаянно хочется забыть то, что я видела, но я понимаю: эта сцена останется со мной навсегда. Жестокость, насилие. Те люди, они ведь сознательно убивали того старика, хотели его прикончить. Вопли, крики о помощи, тело, извивающееся в грязи. Жуткая картина снова и снова встает передо мной, заслоняя собой остальное.

Я бездействовала. Просто стояла и смотрела, как из человека вытекает жизнь. Даже не попыталась облегчить его смертные муки. Кто же я после этого? Соучастница?

Вальтер! Что, если и его тело, избитое, изломанное, лежит сейчас где-нибудь в канаве? У меня вырывается крик. Я не нашла Вальтера!

Томас внимательно смотрит на меня сверху вниз:

– С тобой все будет в порядке?

– Все хорошо, – лгу я и стискиваю зубы, чтобы они не стучали.

Счет времени давно потерян, и я смотрю на часы. Странно, прошел всего час. Я еще успею домой вовремя, и Берта будет довольна.

Из-за угла выныривает трамвай и, вспарывая лучом фонаря темноту, с лязгом приближается к нам.

– Спасибо, что присмотрел за мной, Томас. Со мной все будет хорошо. Я обещаю.

– Мне надо назад. – Он оглядывается в сторону Брюля. – Но я должен убедиться, что ты доберешься до дому целая и невредимая.