Самуил Ходоров - Русский акцент

– Всё, доктор Буткевич, фенита ля комедия, – отрывисто выкрикнул директор, опрокинув стул, с которого он привстал, – Управление государственной службы, которое возвышается над всеми правительственными организациями страны, не выделит мне даже одного работника сверх уже утверждённого штата.

– Но, Ицхак, – повысил голос Борис, – вы же понимаете, что мы делаем это не для личной корысти, а именно для государства, которое этой службой якобы управляет.

– Вот именно, что якобы, – сорвался на не присущий ему фальцет Ицхак, – ты, Борис, в отличие от меня, никогда не имел, да и дай тебе бог не иметь, с этим Управлением никаких отношений. Я заранее уверен, что у меня, как и других директоров, просто не хватит аргументов, чтобы доказать этой обюрокраченной структуре целесообразность того, что ты сконструировал в своём добротном и нужном для страны документе. Возможно, доводы и резоны всё-таки найдутся, но вероятность события, что они будут поняты, восприняты и утверждены, равна нулю.

– Но, Ицхак, – попытался возразить ему Борис, – наверное, всё-таки можно изыскать работников для комплектования новой службы из внутренних резервов. Мягко говоря, далеко не все наши работники загружены на полную катушку.

– Гляди, какой умник нашёлся, – не на шутку разозлился Ицхак, – я и сам об этом знаю, но на изменение структуры института опять-таки нужно разрешение Управления. Допустим даже, что мне с невероятными усилиями удастся решить этот вопрос. Но дело то всё в том, что эти люди, которые ты, Борис, называешь внутренним резервом, на самом деле никаким резервом не являются. Вряд ли они будут способны решать задачи, описанные в составленном тобой документе.

Борис молчал, потрясённый тем, что его детище призвано лететь по направлению к урне. Не менее уязвлённый от невозможности внедрить разработку своего подчинённого директор, успокаивал Бориса:

– Не огорчайся, доктор Буткевич. Может быть ещё что-нибудь придумаем, а пока лучше сосредоточься на подготовке к экзамену на лицензию, который начнётся через полгода. Это сейчас важнее и нужнее тебе.

Далее Ицхак Пелед почти слово в слово повторил, что говорил ранее его начальник Алекс Зильберман. Борис понял, что прежде чем покорять дальние подступы, нужно захватить ближние горизонты. Таким горизонтом являлся упомянутый экзамен на лицензию. В отличие от Эдуарда у Бориса не было никаких сомнений о целесообразности получения лицензии. Он ещё не полностью перечеркнул мысль об открытии своего бизнеса в области геодезии. Кроме того, в этой жизни всякое может случиться. Борис знал, что в Израиле ни одно предприятие не гарантировано от закрытия. Справедливости ради, у государственной фирмы таких шансов было несоизмеримо меньше, чем у частной. Но кто может дать гарантию? Надо было начинать готовиться к этим экзаменам.

Их было три, и они были не простые. Достаточно сказать, что первый из них, по геодезическим измерениям и их математической обработке для составления топографической карты, растягивался на три восьмичасовых дня, второй, по землеустройству, проходил в течение девяти часов и только третий, по земельному законодательству Израиля, занимал всего три часа. От первого экзамена освобождались геодезисты, имеющие стаж работы более пяти лет. Так что Борису оставалось пройти только два. Второй из них особых затруднений не вызывал, поскольку его основу составляли стандартные геодезические расчёты, а вот с третьим были проблемы. По сути дела, это был экзамен по юриспруденции применительно к земельному кодексу Израиля. Учебника никакого не было, да если бы даже он существовал в природе, то вряд ли бы Борис осилил иврит, на котором бы он был бы написан. Вместо учебника начальник кадастрового отдела, с плохо запрятанной ехидцей, вручил ему в качестве учебного пособия несколько толстенных фолиантов, которые иначе как гроссбухами не назовёшь. В них, опять-таки на иврите, содержалось земельное право государства Израиль с соответствующими статьями, параграфами и комментариями. Борису легче было подняться на неприступный ледоскальный Эверест, чем осилить этот законоведческий Олимп. Перед экзаменом возле аудитории столпилось полтора десятка экзаменующихся. Среди них были и коренные израильтяне. Они, откровенно посмеиваясь над Борисом, не без сарказма спрашивали у него:

– Ты случайно не заблудился, уважаемый, здесь не сдают экзамен по русскому языку, это Тель-Авив, а не Москва.