Самуил Ходоров - Русский акцент

– Вот здорово, – обрадовалась собеседница, – передо мной как раз сидит молодая женщина с геодезическим образованием, можно я передам ей трубку, она сама всё расскажет о себе.

В результате разговора выяснилось, что она выпускница Московского института инженеров геодезии и что хорошо помнит, как Борис читал им лекции по космической геодезии. К его разговору со своей бывшей студенткой внимательно прислушивался начальник отдела земельного кадастра, который как раз по каким-то делам зашёл в кабинет. Родители привезли его маленьким ребёнком из Украины, и он немного понимал по-русски. Поняв, что кто-то из знакомых Бориса ищет работу, он, вклиниваясь в их телефонную беседу, поспешно проговорил:

– У меня в отделе есть свободная вакансия инженера, пусть завтра приходит с документами на собеседование.

Что сказать, уже через две недели Света Глузман начала работать в государственной фирме, вход в которую для русских репатриантов якобы ограничивался всё тем же «стеклянным потолком».

Похожая ситуация сложилась с ещё с одной бывшей студенткой Бориса Инной Альтерман. Гуляя как-то с Татьяной по средиземноморской набережной Ашдода, он услышал, как кто-то окликнул его:

– Борис Абрамович! Неужели это вы. Рада вас видеть на святой земле!

Борис от неожиданности вздрогнул: он уже отвык, чтобы его называли по имени отчеству. В Израиле, как и во многих других странах, принято называть только по имени. Перед ним стояла черноволосая красивая женщина. Татьяна подозрительно смотрела на своего мужа, а он, пристально вглядываясь в, не лишённый женственной пышности, силуэт, старался угадать, кто стоит перед ним, пока этот самый силуэт весело не прощебетал:

– Борис Абрамович! Неужели не узнаёте. Я – ваша студентка, Инна Альтерман, по сей день благодарна вам за то, что спасли меня от неудовлетворительной оценки по физкультуре.

И тут Борис вспомнил, где он видел эти пышные формы. Оборачиваясь к жене, он обрадовано воскликнул:

– Представляешь, Танюша, более десяти лет назад подходит ко мне вот эта Инна и с лицом, будто у неё кто-то умер, просит меня:

– Борис Абрамович! Выручайте! По окончанию семестра мне грозит двойка по физкультуре.

Здесь следует упомянуть, что Инна Альтерман была совсем не рядовой студенткой, отличница учёбы, ленинская стипендиатка, секретарь комсомольского бюро факультета. Но вот с физкультурой у неё получился прокол. Неизвестно по какому такому высокому распоряжению, но студентки на урок физкультуры должны были являться в купальниках. Инна Альтерман, как и полагалось еврейской девочке из интеллигентной семьи, была далеко не худенькой комплекции. Больше того, фигура её была бесконечна удалена от размеров 90*60*90 и, можно даже сказать, многократно превышала указанные габариты. Этот, неутешительный для неё, факт, являлся, по её мнению, достаточным, чтобы стесняться появляться на занятиях по физической культуре. По этой, отнюдь не уважительной, причине неявки на уроки ей и была выставлена вполне заслуженная «двойка».

– Представляешь, Таня, – вспоминал Борис, – стоит передо мной пышная красивая девушка и заливается горькими слезами.

– Ну что было делать, – продолжил Борис, – надо было спасать отличницу учёбы да и стипендия горела.

Он обратился к преподавательнице физкультуры, мастеру спорта по спортивной гимнастике, Раисе Петровне со словами:

– Раечка! Сделай одолжение. Надо одной моей студентке поставить зачёт по физкультуре.

– Без проблем, – ответила Раиса Петровна, – для тебя, Боря, всегда готова. Сделаем! Как фамилия твоей возлюбленной?

– Побойся бога, Раечка, – смутился Борис, – какая возлюбленная, просто жалко портить оценочную ведомость отличнице учёбы незачётом по физкультуре.

Когда же Борис назвал фамилию Альтерман, благожелательная Раиса Петровна неожиданно нахмурилась и процедила сквозь зубы:

– Альтерман! Этой жирной корове! Никогда!

Борис скорее догадался, чем понял, что Раису Петровну больше смутила неформатная для России фамилия, чем неспортивная фигура носительницы этой фамилии. В этой ситуации ему меньше всего хотелось унижаться перед преподавательницей с антисемитским душком, тем более, что формально она была права. Но тут, как всегда бывало в таких случаях, Бориса обуяли гнев и возмущение. Поэтому, он не сдержался и озлоблённо воскликнул:

– Послушай, Раиса Петровна, разве я тебе когда-нибудь отказывал, когда ты просила поставить своим баскетболистам, гимнастам и другим архаровцам зачёт. Так выполни, хоть раз в жизни, мою просьбу.