Рейчел Каск - Транзит

Мы стояли и вместе смотрели вниз из окна, туда, где раньше стояла Паула, – на ступеньки у входной двери. Я поняла, что Павел, скорее всего, наблюдал отсюда всю сцену. Я спросила, чувствует ли он себя хоть сколько-нибудь лучше; он сделал нерешительное движение рукой и сказал:

– Немного.

Он стал складывать пленку, которой застелил пол и книжный шкаф, стоящий рядом с окном. Что-то там привлекло его внимание, и он немедленно протянул руку к шкафу. Он повернулся ко мне с книгой, его лицо осветилось, и он быстро пробормотал что-то на иностранном языке. Когда я не ответила, он показал мне книгу.

– Вы говорите по-польски? – спросил он, пыльным пальцем показывая на обложку книги.

Книга на польском, сказала я, но я не знаю польский.

Он сразу помрачнел. Это был перевод моей книги: я сказала, что если он хочет, то может оставить ее себе. Он поднял брови и внимательно посмотрел на нее с разных сторон. Затем кивнул и запихнул ее в карман своего комбинезона.

– Я подумал, вы говорите, – сказал он грустно.

Переводчицей была женщина моего возраста, которая жила в Варшаве. Она писала мне на электронную почту, чтобы задать несколько вопросов о тексте: я наблюдала за тем, как она создает свою собственную версию того, что я написала. В письмах она иногда рассказывала мне о своей жизни – она жила одна с маленьким сыном, – а иногда говорила о некоторых отрывках книги так, что я чувствовала, что ее работа вытесняет мою – не в том смысле, что она разрушала написанное мной, но в том, что теперь текст проживала она, а не я. В процессе перевода моя собственность перешла к ней – хорошо это или плохо. Как дом, сказала я.

Павел слушал меня, склонив голову набок, его глаза выражали настороженность. В Польше я сам построил свой дом, сказал он вскоре. Я сделал всё. Сделал полы, двери, крышу. Мои дети, сказал он, спят в кроватях, которые сделал я сам. Он научился ремеслу у отца, продолжил он, который был строителем. Но дома, которые строил его отец, отличались от его дома. Дешевые, сказал он, наморщив свой маленький нос. А его дом находится в лесу, у озера. Красивое место.

Но моему отцу это не хорошо, сказал он.

Я спросила почему, и он хмыкнул, на его губах появилась едва заметная улыбка. Его способ и мой способ – они разные. У этого дома огромные окна, продолжил он, от пола до потолка. Во всех комнатах – даже в ванной – из окон виден лес, так что кажется, что живешь под открытым небом. Он потратил много времени на то, чтобы продумать этот дом и спроектировать его. Он взял все книги по современной архитектуре из местной библиотеки и изучил их. Я бы хотел быть архитектором, добавил он, но… Он смиренно пожал плечами. Особенно его привлек один дом в Америке. Он был почти полностью сделан из стекла. Этот дом вдохновил его на строительство, но он решил, что больше ни разу не посмотрит на его фотографии. Он создал свой проект и построил дом своими руками. Но затем ему пришлось оставить его и переехать в Англию, чтобы найти работу. Он снял комнату в доме с другими незнакомыми ему людьми в районе стадиона Уэмбли. В первую же неделю кто-то проник в его комнату и украл все инструменты. Ему пришлось купить новые, а также более крепкий замок на дверь, который он поставил сам. Его жена и дети всё еще живут в Польше, в доме в лесу. Его жена – учительница.

Он продолжил складывать ремонтную пленку, встряхивая каждый кусок и сворачивая его в аккуратный квадрат. Я сказала, что он, должно быть, скучает по своей семье, и он меланхолично склонил голову. Сначала он ездил обратно так часто, как только возможно, сказал он, но путешествия были такими дорогими и так огорчали его, что он начал задумываться, не лучше ли совсем не приезжать. В последний раз, когда ему пора было возвращаться, дети повисли на нем и плакали. Он умолк, положил руки на живот и немного скривился.

– В этой стране я зарабатываю денег, – сказал он. – Но, может, оно не стоит.

Он всегда работал на отца в семейной компании, но из-за того, как отец отреагировал на его дом, не захотел продолжать.

– Всю мою жизнь, – сказал он, – он критикует. Мою работу, мои идеи критикует, говорит, не нравится, как я разговариваю, даже он критикует мою жену и детей. Но когда критикует мой дом, – Павел поджал губы, – тогда уже всё, достаточно, хватит.

Я спросила, что именно отцу не понравилось в его доме.

Павел опять хмыкнул, переплетая руки перед собой и тихонько раскачиваясь взад-вперед.

Занимаясь проектом, он ни разу не посоветовался с отцом, сказал он, но когда всё было готово, он пригласил его прийти и посмотреть. Они стояли на улице и вместе смотрели на прозрачную коробку. Павел спроектировал дом так, что в некоторых местах можно было видеть сквозь него лес. Его жена и дети были тогда в кухне. Их было видно снаружи: жена готовила обед, а дети сидели за столом и играли. Они с отцом стояли там и смотрели, а потом отец повернулся к Павлу и, намекая на глупость сына, постучал себя по лбу.