Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Это почему же? — удивляются музыканты.

— Папа ей сказал: поговорю с аистом, принесет он тебе третьего сына, и ты забудешь о своей волынке… Вот, велел отдать…

— А дальше что? — спрашивает Аристел.

— Дальше… на работу ушел, в поле.

— А мама что делает?

— Стирает.

— И много у нее стирки?

…Двор Каталины. Стирка в полном разгаре.

Усатый Илие развешивает белье на веревках.

Маленький Кирикэ таскает ведрами из огромного котла горячую воду.

Долговязый Аристел и Каталина, стоя на коленях у большой лохани, усердно стирают.

— Илие, долго ты там будешь копаться? — сердится Аристел.

Стирают втроем. Плещется в лохани вода. Стирают — и поют старинную песню:

Аристел старательно выжимает длинные мужские трусы — те, что называют в народе «семейные».

— А помнишь, Каталина, когда ты в первый раз пела эту песню? На свадьбе у Симиона… много лет назад…

— Да нет, — возражает подоспевший с ведрами Кирикэ, — это было у Георге на свадьбе.

— Ерунда, — уверенно говорит Аристел. — Георге женился позже…

— А я говорю: у Георге! Как сейчас помню, я в тот день купил себе новую шляпу. Двадцать два рубля дал…

— Постой, сейчас посмотрим… у меня все записано: что пели, когда и где.

Аристел вытирает руки, достает из-за пазухи знакомую тетрадь, долго листает ее.

— Что-то не нахожу…

— Вот видишь! — волнуется вспыльчивый Кирикэ. — А говоришь, что все записываешь. Хорошо, что Каталина вспомнила… вдруг бы такая песня пропала!

— Такая не пропадет! — успокаивает приятеля усатый Илие, разглядывая на свет детскую распашонку. — Это сам Эминеску слова сочинил… Не пропадет!

— Все равно! — не сдается Кирикэ. — Записывать надо! А как она называется?

Каталина пожимает плечами.

— Вон дед Хулудец идет, — говорит она. — Может, он знает?

— Где ты видишь Хулудца?

— Вот там, за оградой.

Старика не видно. Над забором перемещается только голубой воздушный шарик.

— Дедушка! — зовет Кирикэ. — Дед Хулудец!

Шарик плывет дальше, не останавливается.

— Во старикан! На ходу спит! — Кирикэ заглядывает за ограду и… замирает. — Ну и чудеса! Идите все сюда!

Музыканты бросаются к забору. Действительно чудо: шарик плывет над дорогой сам по себе, а деда нигде не видно. Вся компания ошеломленно провожает шарик глазами.

И в это время оживает рация:

«Алло! Алло! Вы скоро косить кончите? Спасательная команда, отзовись!»

Музыканты только переглядываются.

Кабинет председателя колхоза.

— Все ясно? — для вящей убедительности председатель хлопает ладонью по столу.

Аристел, Кирикэ и Илие с инструментами в руках растерянно смотрят то на председателя, то на незнакомца в полувоенном костюме. Тот стоит у окна, заложив руки за спину, и спокойно разглядывает пейзаж.

— Что молчишь? — Кирикэ подталкивает Аристела локтем. — Ты же всегда твердишь, что ты старший. Давай выступай!

— Давай-давай! — подбадривает друга Илие.

Аристел, колеблясь, делает шаг вперед и нерешительно вздыхает.

— Товарищ председатель, ведь мы — всегда пожалуйста… Мостик чинить — пожалуйста, углы спрямлять — пожалуйста, рыбку ловить — тоже пожалуйста. Но ведь мы все-таки музыканты… Когда же играть будем?

— В промежутках — пожалуйста!

— Да не бывает промежутков! — срывается Кирикэ.

— Что же я могу сделать? — разводит руками председатель.

Вот то-то и оно, что вы ничего делать не хотите! А нас, между прочим, только три человека осталось В большой оркестр нас не берут музыкального образования, видите ли, не хватает. На свадьбах — одни рок-ансамбли или, еще хуже, магнитофоны!.. А ведь у нас… фольклор пропадает. Вы только послушайте, какая музыка гибнет!

Музыканты играют. В дверь заглядывают удивленные лица. Председатель подпирает голову кулаком — слушает…

Кончилась песня.

— Хорошо играете, братцы, ничего не скажешь. Только поймите и вы меня. Я разве против? Наоборот пожалуйста! Играйте сколько хотите, репетируйте, выступайте. Но в свободное время. А в остальном… вы — моя спасательная команда. Я ведь не загружаю вас тяжелой работой, а бросаю в прорывы…

— Так у вас все время прорывы, — бормочет себе под нос усатый Илие. — Такая система.

— Не перебивай, дай договорить! Нет у меня других свободных людей! Или прикажете снимать их с машин, комбайнов, тракторов?