Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Говорят, к его маме вызвали доктора… бедная!..

— Что еще скажете?

— Что тут скажешь…

Я слоняюсь по двору, в голове у меня сумбур и кавардак — слова, крики, вздохи, опять слова.

— Конфет и печенья до сих пор не купили!

— Купили!

— Кто купил?

— Николай ходил в магазин.

— Да нет, он на кладбище, с могильщиками.

— Вернулся уже, вон стоит.

— Ладно, купили и купили… А со стульями как?

— С какими стульями?

— Господи, словно и не хоронили никогда! Стулья… для поминального стола!

— Надо спросить тетушку Екатерину, она все знает.

— Оставьте ее хоть сейчас в покое… ох, она же нас слышит!

— Берите столы, берите стулья… все берите… Володенька, сыночек, что же ты натворил?! Когда ж мы теперь свидимся, Володенька?!

Мама — в слезы, за ней еще кто-то.

— Володька, братец милый!..

— Слышь, а кто это там завывает в доме? По голосу что-то не признаю…

— Это Аника, Мирона дочь… тетушки племянница.

— Володя, ягодка мамина…

— Володя, братец ненаглядный…

— Выведите оттуда Анику! Или велите замолчать… от ее воя и тетушке худо…

— Аника!

— Нет, ты не кричи, а ступай туда и тихонечко ее выведи.

— Аника, перестань, бога ради, дура несчастная! Делать тебе нечего? Займись пирожками.

— А чем я, по-вашему, занимаюсь?

— Вот уж не знаю… только рот закрой, поняла?

— Бабы, а начинка для голубцов готова?

— Боже мой, ведь рису не взяли!

— Взяли, взяли… взяли конфеты, печенье и рис. Николай принес.

— Да ведь Николай на кладбище с могильщиками… Нет я совсем запуталась, здесь он…

— Веруца, Мария, присматривайте за мамой!

— Володя, что же ты наделал, Володенька?!

— Аника, сказано тебе — молчи…

— Валерьянки, валерьянки дайте!

— Мама, мама!

Рыдает Веруца, рыдает Мария… Пришел доктор из больницы, склонился над мамой, велел всем отойти и сказал, что ничего страшного: обыкновенное горе. Он дал маме понюхать нашатыря и посоветовал уложить ее, Я бросаюсь на помощь, но женщины отстраняют меня. Отец снова несет воду от колодца. Он сегодня весь день носит воду. Притащит пару ведер, женщины разольют их по горшкам и кувшинам, и он опять плетется к журавлю. Идет и пошатывается. Увидев меня, вздрагивает. Он принимает меня за Володю, он растерян. Смотрит налево, смотрит направо, словно ищет, куда бы скрыться от призрака, роняет ведра, поднимает их и спешит дальше. Мне хочется уйти за дом, в сад, но Ирина хватает меня за рукав:

— Калачи! Что слышно с калачами?

— Еще утром заказал, — отвечаю я, потому что вроде помню, что заказывал. И вдруг начинаю сомневаться. Заказал или только хотел заказать? У нас в пекарне калачи не пекут, только хлеб. Калачи нужно заказывать в Негуренах, за рекой. Калачей надо больше сотни, а испечь их — нелегко. Мама сказала, чтобы я делал что хочу, она уже больше ничего не может, а родственницы и соседки вроде бы готовы были взяться, но решили, что все же лучше будет заказать калачи в Негуренах. Так чем же кончилось?.. Ах да, помню, точно заказал, опять благодаря Владимиру. Он еще на кладбище спросил, как с калачами, и мы вместе отправились за реку. Господи, кажется, целый год прошел! И что же нам ответили в Негуренах?..

— Смотри, сынок, за калачи отвечаешь ты, нам, женщинам, некогда…

— Я заказал, все будет в порядке. Завтра утром надо съездить забрать.

— Как это — съездить? Они сами должны привезти! У них есть машина. Когда у Бакю сын погиб…

— Да они привезут, только надо поехать заплатить…

— Еще не заплачено?! Я знаю, что платят, когда заказывают.

Память возвращается.

Нас остановили в дверях пекарни. Какой-то старикашка показал на объявление:

— Вам чего? Если калачи, так их больше не делают.

— Нам заведующую нужно, — отрезал Владимир. — С чего вы взяли, что мы за калачами? Где она?

— Район запретил, — смягчился старик. — И вы не кричите. Мы хлеб для косарей не успеваем печь, и было сказано: без личной подписи из района заказы на калачи не брать… А заведующая есть, проходите.

— Слышала, слышала о вашей беде… — заведующая сочувственно поглядела на меня, на Владимира и опять на меня. Я ее не знал. Наши села разделяет только река, но я не знал ее. Зато она объяснила, что знала Володю, помнила его еще с тех пор, когда он в составе сельской футбольной команды приезжал в район, в Теленешты. — Ваша команда заняла первое место, а Володя был вратарем, прыгал, как кузнечик. А потом встанет с земли, отряхнется — да как заулыбается!

Подумать только: седеющая тучная женщина лет пятидесяти рассказывает мне про футбол… Короче, мы договорились.