Николае Есиненку - Деревянная пушка

Пэнэшел хватается за край стола.

Фидуц продолжает:

— Даже слепому видно, что она беременна, и только ты ничего не замечаешь, так-то! Вот о чем тебе нужно печалиться, Пэнэшел. Ты говорил про ковер, про деньги. Так твоя жена сама принесла мне все это. Она надеялась, что я женюсь. Так вот знай же, что этого не будет, хотя девчонка мне нравится.

— Подлец ты, ох подлец!

— Нет, я не подлец, а просто чужой грех покрывать не желаю! И чужого ребенка воспитывать — тоже! Я хотел на ней жениться, но она мне строила глазки, а сама гуляла с другим. Вот и нагуляла!

— С кем?!

— А ты ее спроси! Ты отец, тебе она скажет. Мне не говорит: молчит и плачет… Ну, пока!

Пэнэшел своим глазам не верит: Фидуц ушел, да еще дверью хлопнул. Из рук, можно сказать, ушел!

Ион Рамэ поглядывает то на дверь, то на Пэнэшела, то на председателя. И тоже уходит. Тихо-тихо, стараясь не скрипнуть.

Ушел бы и председатель, да некуда. Он растерянно смотрит в протокол и не находит ничего лучшего, как спросить:

— Ну, Пэнэшел, что прикажешь делать с этими бумажками? Будем вести дознание дальше или остановимся?

— Остановимся… — шепчет Пэнэшел помертвелыми губами. — Товарищ председатель, на коленях прошу, не говорите никому. Считайте, что я у вас не был, что разговор не состоялся. Умоляю!

— Ладно, Пэнэшел… А с дочкой ты уж сам разберись. Но если что — примем меры!

— Нет! Никаких мер, товарищ председатель! — Пэнэшел хватает его за руку. — У меня ни к кому никаких претензий! Все! Я ушел! Меня нет!

Пэнэшел сходит с крыльца, оглядывается на сельсовет и вдруг пускается бегом.

Председатель утирает вспотевший лоб, качает головой и принимается за прерванную работу.

Прошло полчаса. Пэнэшел снова входит в кабинет и тяжело опускается на стул, вконец убитый, уничтоженный.

— Ну, что еще? — хмурится председатель. — Призналась девчонка…

— У тебя, я вижу, кто хочешь признается… Давай говори, кого теперь на ковер вызывать?

— Я извиняюсь… но ваш младший сын…

— Думитраш?! — Теперь настала очередь председателя хвататься за голову. — Так вот почему он все пристает, чтобы я его в город отправил!.. Знаешь что, Пэнэшел: иди домой и готовься к свадьбе, а то мы так бог знает до кого дойдем… А Думитрашу я такой город пропишу — своих не узнает!..

По селу носят фотографию брата. Вчера он умер. Ночью его фотографию привезли в село. Завтра привезут самого.

— Знаете его?

Фотографию носит девочка. Чья она, неизвестно. Неизвестно и то, кто доставил в село этот снимок. Но она носит его с утра, от ворот к воротам.

Она уже была у ворот Кукутэ, теперь остановилась у ворот Цангэ. У Кукутэ никого дома не было, а у Цангэ, как всегда, вдова с детьми. Дети играют где-то за домом, а сама вдова испуганно спешит к воротам. Уже издали начинает плакать. Слезы так и льются по ее щекам. Она их не утирает — привыкла.

— Чьих же он был, этот красавец?

— Таких-то, — спокойно отвечает девочка.

— Ион?

— Нет, — девочка качает головой.

— Андрей?

— Нет.

— Младший, что ли? Уж не помню, как его зовут…

— Нет.

— Господи! — вдова начинает рыдать в голос. Она рыдает и зовет детей: — Идите сюда, милые, ничего не вижу, совсем ослепла…

Дети приближаются неохотно, робея. Две девочки и мальчуган. Им лет по десять — двенадцать, ему — примерно семь. Все трое смотрят на фотографию и молчат.

— Что же вы, милые? Знаете его?

Они молчат. Слишком малы, чтобы знать моего брата.

— Ничего не поделаешь, — вздыхает вдова, продолжая лить слезы. — Не знаем. Вроде всех помню, а этого не узнаю… Чьих он, говоришь, был?

— Таких-то, — повторяет девочка.

— Ох, и как же теперь его мама!..

— Не забывайте его, — говорит девочка и идет с фотографией дальше.

— Не забудем, милая, не забудем, — плачет вдова, прижимая к себе детей. — Ни я не забуду, ни детки мои, сколько им жить отпущено… Пусть почивает в мире!..

Девочка останавливается у ворот Бакю. У Бакю свое горе. Месяц назад погиб его сын. Единственный. Перевернулся на тракторе. Поехал, говорят, на мельницу за мукой. Загрузил в прицеп сколько-то мешков, а потом, когда уже один только мешок и оставалось бросить сверху, он вдруг прыг в кабину да как рванет с места.