Николае Есиненку - Деревянная пушка

Уговаривает себя Амара, а сердце у нее в груди трепещет как воробышек. Одна, в чужом доме, среди ночи… скоро три часа…

Она уйдет — вот как она поступит! Еще капельку посидит — и уйдет! А если он стоит за дверью? Плевать! А если он сейчас вернется? Нет, надо немного подождать… может, он все-таки ушел… Скоро дождь перестанет, сказал он, а там и рассветет. И, признаться, ноги как ватные… Что это скрипнуло? Дверь? Нет, часы тикают. Сколько же времени прошло?.. Ушел. Вот дурачок! Нет, не может он стоять так долго под дверью, тем более что она и не думает ложиться… Который час? Скорее бы рассветало! Или уж дождь бы перестал… или уж пусть он шел бы с богом на свой завод, если она ему так противна… Надо же, платье высохло прямо на теле… как бы не простудиться… но ничего, в комнате тепло… Кто это? А, часы… нико-го, нико-го… тик-так, кап-кап… Дождь?.. Часы… она, кажется, спит… нельзя… нельзя… нельзя ни в коем случае спать… или нельзя не спать?.. спать… спать…

Дождь утих, а потом припустил снова. Это был первый дождь осени. Он срывал с деревьев проржавевшие листья и бросал их на асфальт, как листки календаря. Амара спала. Рассыпавшиеся волосы упали ей на плечи, халат приоткрылся, алые губы чему-то улыбались. Ее дыхание было похоже на прерывистый полет бабочки: вот снимается, порхает в воздухе, то и дело меняя направление, взлетая то выше, то ниже, планирует, падает, садится на цветок, складывает крылышки и, расправив хоботок, вонзает его в нежную мякоть…

— Нет! — внезапно вскрикивает Амара в смертельном ужасе. — Нет! — яростно. И вдруг — примиренно, упоенно, счастливо: — Нет, нет…

Она открывает глаза. Вскакивает.

С грохотом падает стул.

Нетронутая постель.

Тишина.

Никого.

Дождя не слышно.

— Господи, а ведь день на дворе!

Что происходит?!

Дом — ходуном! Кровать качается, стены тоже!

Все скрипит и скрежещет.

— Боюсь! — визжит жена, повисая у меня на шее.

— Землетрясение! — кричу я. — Стихия!

— Дети! — вопит она. — Дети!

— Туфли! — ору я, пытаясь удержаться на ногах.

Нас ударяет об стену и тут же несет к другой стене.

— Боюсь! Боюсь!.. — жена кричит еще что-то, но я не могу разобрать ее слов из-за чудовищного подземного грохота.

— Туфли! — я отрываю, отдираю от себя руки жены, хотя, честно говоря, не знаю, зачем мне в тот миг понадобились туфли.

Туфель нигде нет. Я отлично помню, что они должны быть в нише, рядом с мешком: вчера я велел жене выбросить ненужную обувь. Дом шатается, его трясет, как яблоню, а я ищу туфли.

— Туфли! — кричу я, заглядывая под кровать и зачем-то в шкаф. — Туфли!

— Какие туфли?! — вопит жена, заливаясь слезами. — Дети! Бежим!

«После того, как буря принесла дожди,

После того, как все постройки были разрушены,

После того, как яростная буря принесла дожди,

После того, как люди поднялись, как враги, друг на друга,

После того, как семя было насаждено, — да, насаждено,

После того, как зерно было порождено, — да, порождено,

После бури он сказал: «Я принесу дожди»,

После бури он сказал: «Я пролью в них дожди»,

После потопа он сказал: «Я сотру с лица земли все».

Небеса повелевают, Земля дает рождение растению «нумун»,

Земля дает рождение, небеса повелевают, дают рождение растению «нумун».

Держа младшего на руках, я лечу по лестнице вниз. Жена и старшие дети, шумно дыша, поспевают за мной. Двери на площадках распахнуты. Свет мигает. Успеваю на бегу заглянуть в одну из квартир — пустота, битые стекла, неестественно перекосившийся буфет. Люди обгоняют меня, я обгоняю людей. Не узнаю никого. Не знаю даже: может быть, дети и жена меня обогнали. «Землетрясение!» Да, землетрясение, — но на каком я этаже? Сколько можно спускаться с девятого? Год? Век? И вообще — спускаюсь я или поднимаюсь? Что со мной?! Нашлись туфли или нет?

— Я голый! Голый! — жалуется кто-то на одной из площадок.

Ну и что, если голый? И почему — голый?!

Бегу. А в голове — туфли!

Живешь, ни о чем таком на думаешь, и вдруг — на́ тебе! — землетрясение! Интересно, что пишут в учебниках про землетрясения? Ага, вспомнил: нельзя держаться за перила! Ох, как бы не уронить ребенка. Господи, а где он? Бежит передо мной?! Этого не может быть — он еще не ходит!.. Нет, все-таки на руках! А кто же бежит? Нашел я туфли или не нашел?