Лучия Деметриус - Избранное

На первый этаж переехало целое семейство, как и говорили представители жилищной комиссии: муж и жена, оба врачи, ребенок и девушка, ухаживавшая за ребенком и помогавшая по хозяйству. Минна выглянула в окно, чтобы посмотреть на мебель, и осталась весьма недовольна: все новые вещи, купленные здесь, в городе, или в другом месте, ничего пышного, ничего солидного. Через двадцать лет эта мебель потеряет свой блеск или вовсе сломается. Ребенка, мальчика лет четырех, укутанного, как медвежонок, несли на руках. Когда его проносили под веткой, отяжелевшей от снега (два дня подряд валил снег), он потянул свои ручонки и со смехом ухватился за нее. Да, трудно ей придется, очень трудно, если родители разрешат ему и летом виснуть на ветвях, рвать цветы и есть в саду ее фрукты! Во всяком случае, Минна уже не думала пугаться их, как предыдущих жильцов, и решила вести себя с ними строго. Новый жилец, доктор, был худым, подвижным молодым человеком. Подняв глаза, он увидел в окне Минну и вежливо поздоровался с ней. Минна едва кивнула в ответ и с надменным лицом отошла от окна.

Наступила весна, и Минна совсем поправилась. К ней снова вернулся аппетит. Завернутая в десять шалей, она копалась в саду, и однажды Анна услышала, как она поет своим глубоким и сильным, совсем еще молодым голосом, о котором Анна знала только по рассказам. Анна не могла не признать, что голос красивый, но возмутилась тем, что эта женщина, которой выпало счастье быть его женой, могла петь, когда он лежит в могиле. Анна ходила на кладбище по пятницам, чтобы не встречаться с Минной, навещавшей могилу мужа по субботам. Но, дважды заглянув случайно на кладбище в воскресенье, она заметила, что на могиле нет цветов, положенных ею. Догадавшись, чьих рук это дело, Анна переменила день и стала ходить туда по воскресеньям. Она сдвигала цветы, принесенные вдовой, на край могилы, в ноги усопшему, и клала свой букет на то место, где должно было быть его сердце.

Постепенно, незаметно для самой себя, повинуясь многолетней привычке, Минна снова начала брюзжать, теперь уже на Анну Вебер. Ее ворчанье, монотонное, бесконечное, раздававшееся из-за шкафов, не адресовалось никому.

— Кому это пришло в голову оставить кран незакрытым? Кран нужно повернуть один раз, два, три раза, чтобы вода не капала. Вода денег стоит. Каждая капля стоит денег!

Анна Вебер делала вид, что не слышит.

— Я была больна. Кто открывает окно на кухне, когда готовит, тот должен и закрыть его, когда кухня проветрится. Зачем окна остаются открытыми? Чтобы простудиться? Или хотят, чтобы их разбило ветром? Зачем окна остаются открытыми? Кто открыл эти окна, тот может и закрыть.

В конце концов Анна Вебер не выдержала однажды и крикнула из-за шкафов своим грубым мужским голосом:

— Довольно, госпожа докторша! Хватит, госпожа докторша!

Минна оцепенела, сладостная дрожь пробежала по ее телу. Она ощутила такое глубокое удовлетворение, что могла бы даже запеть, знай, что ее никто не услышит. Два дня она молчала, как мышь, и была более ласковой и терпимой, когда сталкивалась с кем-нибудь, и особенно с Анной Вебер.

Потом она снова принялась брюзжать, и так продолжалось до новой вспышки Анны.

Для Минны жизнь вошла в прежнюю колею.

У Минны была великая забота. Она узнала, что доктора с первого этажа зовут Друкер, Курт Друкер. Она тут же разыскала Оскара, чтобы вместе произвести расследование. Кто был этот Друкер? Ему, Оскару, ничего не говорит эта фамилия? Вполне понятно, что Оскару она говорила многое: сколько нервов истрепал он некогда из-за этого Друкера.

Он разузнал, что начальник станции, тот самый, который когда-то принял на работу вдову Друкера и содержал ее сына в гимназии, был не просто его политическим противником, а был его злейшим врагом, коммунистом, официально состоял в этой партии. Он вовсе не жил с вдовой Друкера, а помогал ей как жене товарища и добился для нее денежного пособия от Красного Креста.

Бедному Оскару приходилось жить среди таких людей, о которых доктор Таубер и понятия не имел. Этот начальник станции очень много сделал для своей партии, когда работал на железной дороге! «Какого черта смотрела наша полиция?» — растерянно вопрошал себя Оскар.

Сын Друкера действительно окончил медицинский факультет после 23 августа и женился на дочке преподавателя, которая тоже была врачом. Этот Друкер и худой, подвижный врач, проживавший на первом этаже в доме Тауберов, были одним и тем же лицом. И сейчас Курт Друкер работал врачом в больнице, организованной в бывшей клинике доктора Таубера.