Имре Уйвари - Особенный год

— Чего же вы от меня хотите? Чтобы я ходатайствовал о вашей досрочной демобилизации, ссылаясь на то, что вы собираетесь стать скрипачом, а грубая солдатская работа мешает этому?

Солдат молчал.

Я жестом пригласил Юхаса сесть и, подвинув табурет, сел сам.

— Солдатская жизнь не сахар, — иронически-шутливым тоном начал я. — Вы правы, что она не для артистов. Если бы это зависело от меня, то я призывал бы в армию только рабочих и крестьян, то есть только тех, кто умеет обращаться с металлом или с землей. Такие могут целую неделю копать землю, и хоть бы что. Они все могут. Солдатская жизнь как раз для них. Не так ли? — спросил я Юхаса.

Парень все молчал.

— Выходит, что жизнь нужно было устроить по-другому. Нужно, выходит, решить, кого брать в солдаты, а кого нет? Конечно, артистов, музыкантов и служащих не брать, так как они-де не привыкли к солдатской службе и тяжелой работе. Я вот сейчас подумал, что и Орбана тоже следовало бы демобилизовать. — Я дотронулся до руки Юхаса. — Знаете, здоровенный такой парень из отделения Ленера, он часовщик по профессии. Представьте, он работал с такими крошечными детальками, а теперь что с ним будет? Он, выходит, тоже не может служить?

Юхас вскочил с кровати:

— Товарищ капитан… Я не хочу демобилизоваться… Я не потому сказал вам, чтобы… — Он внезапно замолчал. Глаза у него возбужденно блестели. Он все еще растирал себе ладони. — Я прекрасно понимаю, что такое честь… Товарищ капитан, не сердитесь на меня за то, что я пожаловался вам, просто мне очень обидно, что я не попал в консерваторию… Правда вы не сердитесь?..

Юхас все говорил и говорил. Слова лились потоком. Я узнал не только прошлое, но и настоящее его семьи, их планы на будущее. Отец Юхаса работал на мыловаренном заводе простым рабочим. Плохие условия труда и нездоровый воздух сделали свое дело: вскоре после рождения сына Юхас-старший умер от туберкулеза. У матери на руках осталось четверо детишек. Сколько ей пришлось перетерпеть ради того, чтобы они были накормлены! Детишки росли худыми, болезненными. Врач говорил, что им нужно хорошее питание и как можно больше витаминов. Но откуда все это взять?

— Как видите, детство мое было не из легких. Правда, потом мы стали жить лучше, — продолжал Юхас. — Мама стала передовой работницей, и мы получали на завтрак рожки, намазанные маслом и медом. По воскресеньям она пекла нам калачи. Окончив восемь классов, я смог поступить в гимназию. Как я радовался возможности учиться дальше! Я уверен, что после демобилизации меня примут и в консерваторию. Надеюсь, там учтут, что в армии я не имел возможности ежедневно играть на скрипке, а?

Юхас говорил откровенно и, видимо, ждал, что я поддержу его, приободрю. Я же мог сказать ему только то, что военная служба требует от человека некоторых жертв. Однако я не думаю, что ему нужно отказываться от своей заветной мечты. Демобилизуется и наверстает упущенное. Разумеется, сделать это будет нелегко, но вполне возможно.

Взяв в руки скрипку, которую он бросил на кровать, я притянул ее парню. По лицу Юхаса промелькнула печальная улыбка. Он взял скрипку и заиграл хорошо знакомую мне мелодию:

Мне не пришлось рассказывать Юхасу о том, для чего нужно, чтобы он научился владеть оружием. Он много повидал горя в детстве и ценил теперешнюю жизнь. Я понимал, что сейчас на него нашло минутное ослепление, под влиянием которого он и пожаловался мне.

Однако подобные жалобы исходили не только от одного Юхаса.

Так, например, Шевелла — молодой супруг. Его сыну нет и года. Быть может, самому Шевелле еще не так трудно переживать разлуку с семьей, а каково его жене? Шевелла никогда не жаловался мне, но я представляю, какого он мнения о солдатской службе. Возможно, по ночам, когда все уже спят, он думает о доме, строит какие-то планы. И хотя он не приходит ко мне, я чувствую, что мне следовало бы хоть изредка разговаривать с ним о жизни, о семье.

Однажды один из офицеров роты сказал мне:

— Солдата невозможно убедить в том, что отслужить два года в армии — его долг. Ты ему это объясняешь, а он вежливо отмалчивается, но остается при своем мнении.

— Вы плохо знаете людей, — ответил я ему.

Я хорошо помню день, когда Шевелла прибыл из краткосрочного отпуска.

— Товарищ капитан, знаете, когда жена показала мне вещи, которые наши ребята прислали моему малышу в подарок, я чуть было не заплакал от радости, — сказал он мне. — Я этого никогда не забуду.