Антония Байетт - Обладать [litres]

«Ты говоришь слишком быстро, я не имею времени поспорить, — сказала я довольно сердито. — Я читала в батюшкиных журналах о столоверчении и о стуках, издаваемых духами, и сдаётся мне, всё это напоминает фокусы для легковерных».

«Ты читала отчёты скептиков, — возразила она с небывалым жаром. — Это тонкое здание легче всего разрушить осмеяньем».

«Я читала отчёты людей уверовавших, — проговорила я непреклонно. — Уверовавших с излишней лёгкостью ».

«Отчего ты так сердишься, кузина Сабина?» — спросила Кристабель.

«Потому что раньше мне не доводилось слышать от тебя неразумных вещей», — отвечала я, и это было правдой, однако сердилась я, конечно, по иной причине.

«Проделывая фокусы в гостиной, можно нечаянно вызвать настоящих демонов…» — задумчиво произнёс отец.

Ноябрь

До сих пор я считала себя существом, способным на глубокую привязанность. Я сетовала на то, что мне недоставало людей, которых я могла бы полюбить, о ком могла бы быть высокого мнения. Но чего я также никогда не испытывала до сих пор, так это ненависти. И мне не нравится ненависть, охватившая меня теперь, она словно огромная хищная птица, погрузившая в меня свой крючковатый клюв, или жадное чудовище, горячее и косматое, глядящее из меня с яростью; моё лучшее, достойное «я», улыбчивое и благожелательное, совершенно бессильно с чудовищем совладать. Я бьюсь и бьюсь, но никто ничего не замечает. Они сидят за столом и ведут странные метафизические беседы, и я здесь же, с ними, — меняю свой облик, точно какая-нибудь ведьма, — то раздуваюсь от ярости, то съёживаюсь от стыда, — а они ничего этого не видят. И она меняется в моих глазах. Я ненавижу её гладкие бледные волосы, её зеленоватые глаза, её сверкающую зелёную ножку под юбками; ни дать ни взять змея, пошипывает тихонько, как горшок над очагом, но, отогревшись на доброй, великодушной груди, непременно ужалит своего благодетеля. У неё большие зубы, как у Бабы-яги или как у того волка из английской сказки, который притворялся бабушкой. Отец даёт ей мои поручения, когда она просит какое-нибудь занятие, и сыплет мне соль на рану, приговаривая: «Сабина находит всё это переписывание слишком обременительным, хорошо иметь в помощь другую, столь умелую, пару рук и глаз». Проходя мимо, он гладит её по волосам, касается пальцами завитка у неё на шее. Но она его укусит. Непременно укусит.

Я сама понимаю, что нелепо вот так писать!

В то же время в моих нелепых словах есть смысл.

Ноябрь

Сегодня я отправилась в длинную прогулку вдоль береговых утёсов. День не слишком располагал к гулянию: огромными клочьями наползал плотный туман, и от ветра, довольно сильного и порывистого, висела в воздухе водяная морская пыль. Я взяла с собой Пса Трея. Разрешения у его хозяйки спрашивать не стала. Мне приятна была мысль, что он теперь последует за мною повсюду, невзирая на заверения Кристабель в его однолюбии. Я ничуть не сомневаюсь — он успел полюбить и меня, к тому же у нас с ним схожее умонастроение, этот огромный зверь печален и сдержан и решительно выступает по непогоде, однако он не играет, не заглядывает умильно в глаза и не виляет хвостом, как иные собаки. Любовь его выражается в том, что он с грустным достоинством предлагает своё доверие.

Его хозяйка сама пошла за мной. Прежде такого никогда не случалось. Сколько раз я надеялась заполучить её добровольной спутницей, но пока её, бывало, не попросишь, чуть ли не станешь умолять, для её же блага, она ни за что не покинет дом. И вот теперь, когда я хочу ускользнуть, она пускается вслед проворно, хоть и пытается скрыть, что уторопливает шаг, в своей огромной накидке с капюшоном и с глупым зонтом, который с хлопаньем и скрипом выворачивается наизнанку от ветра и в котором вообще мало пользы. Такова человеческая природа: люди охотно поспешат за тобою, едва ты только их разлюбишь или перестанешь к ним тянуться.

У меня есть любимый маршрут — мимо дольмена и упавшего менгира, мимо маленькой часовни Богородицы (изображение Богородицы высечено на надвратной плите, гранит которой не очень отличен от первых двух упомянутых памятников, и, как знать, не был ли взят когда-то от одного из них?).

Догнав меня, Кристабель спросила:

«Кузина Сабина, можно я пойду с тобой?»

«Как тебе будет угодно, — отвечала я, не снимая руки с собачьей холки. — Как пожелаешь…»

Мы немного прошли молча, потом она сказала:

«Уж не нанесла ли я тебе какую-то обиду?»