Аманда Проуз - Что я натворила?

— Таня, можно войти? — спросила Кейт из-за двери.

— Да, — ответила она после небольшой паузы.

Кейт медленно вошла, аккуратно неся поднос с сэндвичами, большим куском бисквитного пирога и чайником, к которому прилагалась одна небольшая чашечком. Она знала — Таня из тех, кто предпочитает осваиваться в гордом одиночестве.

— Горничную вызывали? Вот она я, туточки! — пошутила Кейт.

Взглянув на Таню, она опешила: девушка расплакалась.

— О, милая, пожалуйста, не плачь. Возьми салфетку.

Кейт положила поднос на стол у камина и подошла к тумбочке. Она достала оттуда коробку с ароматизированными салфетками.

— Знаю, тебе немного непривычно, но я обещаю, что со временем ты освоишься тут и тебе понравится! Я очень рада, что ты приехала, Таня, правда…

— Дело не в этом, — перебила ее девушка.

— Ой.

Кейт задумалась, что же еще может беспокоить гостью. Неужели она скучает? Чувствует себя одинокой? Что-то другое? Но долго гадать ей не пришлось.

— Никто никогда не стучал ко мне и не спрашивал разрешения войти, никогда, нигде. Ни разу. Со мной вообще всегда обращались так, как будто меня вообще нет, — проговорила Таня. Она все еще плакала.

Кейт обняла девушку за плечи. Она знала, что значит быть невидимкой.

— Ну, Таня, здесь правило номер один — относиться с уважением ко всем постояльцам и к их личному пространству. Твоя комната — твое убежище, твое личное пространство.

— Мое личное пространство.

Таня повторила эти слова вслух, пытаясь понять, что они значат. Ей было радостно, что эти слова могут быть правдой.

Дверь кабинета Кейт была закрыта — знак, что сейчас она занята.

Стэйси заправила непослушные пряди за уши; ее волосы были собраны в хвост, открывая лоб девушки, покрытый вереницей веснушек. Стэйси осторожно дотронулась до своих четырех золотых сережек-колец разного размера, а потом натянула пониже рукава свитера. Подобрав колени, девушка поудобнее устроилась в кресле перед рабочим столом Кейт.

Кейт обожала Стэйси. Эта девушка пережила так много — ее изнасиловал маньяк, и теперь она пыталась восстановить душевное равновесие. «Перспектив-Хаус» давал ей возможность отсидеться какое-то время вдали от жутких воспоминаний — здесь они не глядели на нее из каждого угла.

— Как дела, дорогая? — спросила Кейт.

— Хорошо, наверное. Немного лучше.

Голос Стэйси был тихим, как и всегда.

— Хорошо! Ты можешь говорить, Стэйс?

Девушка пожала плечами; бывают такие дни, когда даже такой пустяковый вопрос кажется сложнейшей математической задачей.

— Я подумываю о том, чтобы вернуться домой…

Она произнесла эти слова так, словно ей было неудобно, как будто она предавала Кейт своим решением.

— Хорошо, очень хорошо. Ты сама должна решить, когда будешь готова. Разумеется, никто тебя отсюда не гонит, — произнесла Кейт с улыбкой.

— Я знаю, — Стэйси тоже слегка улыбнулась.

— Иногда полезно записывать свои мысли: почему ты хотела бы остаться, и наоборот. Это помогает, — подмигнула Кейт.

— Мне не нужно ничего записывать, Кейт. Я знаю, что все равно пора возвращаться к маме, но Ист-Хэм — такой крошечный город. Все знают… — протянула Стэйси.

— Милая, но ты ведь не сделала ничего плохого. Ты жертва, никогда не забывай об этом.

— Да, я знаю, но это совершенно не важно, потому что пальцем все показывают все равно на меня. И я чувствую себя отвратительно, — вздохнула девушка.

— Я могу себе представить, милая моя. Ты очень сильная! — сказала Кейт и поняла, что сейчас она ведет себя как лицемер. Ведь сама она подобным мужеством похвастаться не могла. В Маунтбрайерз она не вернулась бы даже под пытками.

— К тому же тебя поддерживают близкие — мама и брат. Из твоих рассказов я поняла, что вы с братом очень близки, — добавила она.

— Да, это правда. Мой братишка потрясающий. Когда мы были маленькими, мама почти всегда работала, и он практически заменил мне ее. Но с тех пор как со мной случилось… это все… Все поменялось. Мама не знает, как меня утешить, поэтому мы не обсуждаем произошедшее, и они с братом пытаются просто делать вид, что все в порядке. А в жизни Нэйтана все по-прежнему, он до сих пор работает в доме престарелых — слишком сильно привязан ко многим своим старушкам и старичкам. И никак не может найти нормальную девушку. Но когда мы были детьми, мы все время проводили вместе, и мне становилось легче, когда он рассказывал что-нибудь веселое или смешил меня. Мы с братом по-прежнему лучшие друзья, но теперь все как-то по-другому, — рассказала Стэйси.