Аманда Проуз - Что я натворила?

Кэтрин выпила две чашки очень крепкого кофе, зная, что, чтобы выполнить всю работу на день, она будет нуждаться в топливе. Если она не успеет или не справится, конец недели будет для нее пыткой. В воскресенье вечером Марк сядет за компьютер — печатать полный список. Если какой-то из пунктов в списке останется без галочки, за каждый такой пункт она получит балл. То есть целых шесть или семь баллов, помимо основного счета.

В среду Кэтрин нужно было вычистить всю «парадную» обувь — то есть сначала натереть их воском, затем пройтись по ним жесткой щеткой и, наконец, отполировать с помощью мягкой тряпочки до блеска. Четыре пары обуви — по одной на каждого члена семьи. Потом она должна была поменять воду во всех вазах с цветами, чтобы не было запаха протухшей воды; взбить все подушки; вычистить кухонный шкаф, вымыть и вытереть всю посуду и вернуть ее на прежнее место, когда будут вымыты и вытерты полки в шкафу; натереть до блеска все зеркала; и, наконец, разгрести подъездную дорожку к дому — убедиться, что галька на ней распределена равномерно, убрать мусор и другие предметы, которые могут быть под ней.

Кэтрин уже один раз пыталась соврать насчет пунктов в списке. Она вспомнила тот воскресный вечер. Марк зачитывал ей пункты, а она должна была ответить «сделано» или «прочерк». Нависнув над ней, ее муж произнес: «Пятница — протереть сверху и внутри аптечных шкафчиков». Кэтрин знала, что не сделала этого; она отвлеклась и просто забыла. Так что она солгала. Чтобы Марк не порезал ее, она солгала и сказала: «Сделано».

Точным движением муж ударил ее наотмашь пластиковым планшетом, на котором был прикреплен список дел, порезав кожу под левым глазом. Капелька крови потекла по щеке Кэтрин и упала на плечо ее сорочки. Марк нарушил одно из своих главных правил: никогда не наносить раны в том месте, где это могут заметить посторонние.

— Смотри, что ты заставила меня сделать!

Он был в ярости.

— Никогда не лги мне.

Он схватил Кэтрин за подбородок.

— Что это? — сказал Марк.

В его руке оказалась газета, скатанная в шарик размером не больше крупной виноградины.

— Это… это газета, — запинаясь, ответила Кэтрин.

— Верно. И знаешь, где я ее положил? — произнес Марк чуть громче. Кэтрин покачала головой, хотя могла бы сделать вполне обоснованное предположение.

— Я положил ее сверху на аптечку, и в пыли, которая там скопилась, я написал слово «грязь». И знаешь, что я увидел, когда заглянул туда сегодня утром?

Она снова покачала головой, зная, что, задавая вопросы, муж ответов от нее не ждал, это просто было частью его игры.

— Эту газету и мое слово «грязь». Мало того, что ты заставляешь свою собственную семью жить в совершеннейшей грязи, так ты еще и врешь. Очень плохо, — процедил Марк сквозь зубы.

Кэтрин про себя усмехнулась — ей было смешно, что мужу так мало нужно, чтобы охарактеризовать состояние дома как «совершеннейшая грязь».

Через десять минут, однако, когда Марк ее наказывал, женщине было уже не до смеха — ибо наказывал он ее нарочито медленно и весьма жестоко.

День был насыщенным, но не более чем любой другой. Кейт готовилась к приезду новых постояльцев. Обычно она уже в течение первых нескольких часов пребывания новенькой в «Перспектив-Хаус» могла все о ней понять. За те несколько лет, что она владела этим местом, Кейт порядком поднатаскалась в определении характеров и теперь могла применить свои знания на практике. Намеком могло служить все — кто-то неохотно пожимал руку, кто-то избегал зрительного контакта, кто-то пытался разыгрывать весельчака, притворно улыбаясь и состроив уверенное выражение лица. Постепенно женщина научилась взламывать внутренний код человека и выяснять правду о нем.

Было понятно, что рано или поздно Кейт начала бы проводить параллели между тем, как она жила раньше, и своей жизнью теперь, но, как ни странно, проводить эти параллели она начала совсем не из-за очевидных вещей; скорее наоборот. Когда Кейт видела, как порог ее центра переступает новая обитательница, часто либо тощая, как скелет, либо, наоборот, с лишним весом, сжимая в руке единственную сумку, в которую умещалось все, что было ей дорого, то сразу вспоминала о Маунтбрайерз, хотя там все было совсем иначе. Из роскошных кабриолетов вслед за новыми студентами выпрыгивали их заботливые родители. Отцы в идеальных костюмах и матери со множеством пластических операций помогали своим дитяткам достать из багажника чемоданы, борсетки с ценностями, новейшие гаджеты, сумки с логотипами известных брендов, рюкзаки со сладостями и прочими радостями жизни. Кэтрин поражалась, как одним в этом мире досталось все, а другим — почти ничего.