Аманда Проуз - Что я натворила?

— Что вы имеете в виду? — спросила Кейт.

— О, тому множество причин. Бедность, зависимость — обычно они ходят рука об руку, а здесь нет таких социальных служб, как в Великобритании. Если ваши родители оказываются на улице, то и вы тоже.

Кейт вспомнила своих учениц из Марлхэма. Наркомания и нищета: она знала, как плохо обычно все это заканчивается.

— Ой, какая же я глупая, Саймон. При слове «Карибы» мне сразу видятся яхты, частные самолеты и коктейли с соломинкой. Такие острова, как Санта-Лючия, у меня раньше ассоциировались исключительно с богатством и благополучием, — сказала она.

— И вы правы: здесь и первого, и второго хватает. Но иногда, Кейт, за это приходится платить слишком большую цену. Позвольте устроить вам небольшую экскурсию, мне нужно кое-что вам показать, — ответил Саймон.

— Как мило! Мы бы справились быстрее, если бы у вас тут была посудомоечная машина! — улыбнулась женщина.

Саймон засмеялся, протягивая Кейт покрытую пеной посуду, чтобы та ее ополоснула в ведре. Он сказал:

— О, Кейт, нам нужно многое, очень многое, прежде чем можно будет раскошелиться на подобную роскошь! Горячая вода, приличный душ, компьютеры и игровая комната — на случай дождя. И еще куча всякой всячины.

— А откуда вообще вы берете деньги на содержание этого места, если, конечно, не бестактно с моей стороны задавать подобные вопросы?

— Совсем нет. Только я не знаю, что именно вам ответить. Мои приемные родители из Канады посылают нам чеки, когда могут; они собирают пожертвования в церкви и в университете, где преподавал папа, но это сложно, да и к тому же они уже немолоды. Так что приходится еще и продавать все излишки урожая, который «фермер» Фабиан выращивает на нашем участке. Многие вещи мы получаем в обмен на какие-либо услуги, и местные жители порой оказываются очень щедрыми. Здесь все друг друга знают, и когда выясняется, что нам нужна еще одна комната, вдруг откуда ни возьмись объявляется пара новых досок. И каждый раз кажется, что свершилось маленькое чудо!

— Наверное, Саймон, у вас на плечах лежит огромная ответственность. От вас зависят так много судеб, и, кроме вашего участия, у них нет никакой гарантии на будущее, — восхитилась Кейт.

— Кому-то, наверное, было бы сложно, но только не мне. Я с этим справляюсь очень легко. Эти дети — моя жизнь, и я чувствую, что абсолютно на своем месте. Если бы я думал о том, чего мне все это стоит, и все время брюзжал по поводу того, что у нас нет каких-то вещей, смысла заниматься этим приютом не было бы никакого. Так что я просто стараюсь не заморачиваться. Я концентрируюсь на том, что у нас есть — а у нас есть так много! — сказал Саймон.

— А вы знакомы с вашим отцом… настоящим отцом — ну, биологическим?

Кейт попыталась обозначить четче различие между предком Саймона, его приемным папой и Господом Богом. Получилось не очень-то изящно.

— О, Кейт, это очень длинная и сложная история. Мы общались какое-то время, а потом он умер. Наверное, я так его до конца и не простил. Знаете, казалось, когда я был в Англии и Канаде, там я чувствовал себя совсем чужим, мечтал оказаться тут поскорее. А когда оказался, все представлялось мне наоборот. Странно, чем старше я становлюсь и чем меньше времени у меня осталось на этом свете, тем больше я уверен, что именно тут мое место.

— Я вас понимаю. С возрастом все как-то проясняется, но ты все равно не можешь объяснить тому, кто моложе, — ответила Кейт.

Саймон рассмеялся:

— Потому что старым себя чувствовать не хочет ни один нормальный человек! Я уже почти не помню точно, что думал, когда был моложе. Но все, кто старше пятидесяти, казались мне просто ИСКОПАЕМЫМИ!

— Иногда я тоже чувствую себя старой, Саймон. Жизнь моя как будто замедляется, и все, что я делаю, занимает гораздо больше времени. Я уже не взлетаю по лестнице, и даже печенье разжевать так быстро, как раньше, не получается. Как будто скоро я и вовсе остановлюсь! — сказала Кейт, пожав плечами.

— Вы не похожи на женщину, которая вот-вот остановится, Кейт; скорее на ту, которая находится в новой точке, собирается прыгнуть, у которой что-то вот-вот начнется.

— О, это мне нравится. Мне нравится мысль начать жить заново и пуститься в новые приключения, прежде чем наступит старость. Это намного лучше, чем какая-нибудь внезапная вспышка старческих болезней и немощи!

— Ну уж нет, такое вам точно не грозит!

— Надеюсь. А как насчет вас, преподобный Дюбуа, какую вы себе старость представляете?