Пол Пен - Огоньки светлячков

– Ты только что сама сказала, что согласна прятаться в подвале.

– Но только с тобой.

Дедушка посмотрел на нее, почти прижимаясь носом к щеке.

– Мы бросили все и приехали сюда, чтобы ухаживать за внуком. – Он тяжело сглотнул. – Ради него мы совершили непростительный поступок. – Голова его слегка тряслась, что было объяснимо, учитывая события последних месяцев. Возможно, этого наказания было достаточно. – А ты собираешься расстаться с ним теперь, когда больше всего ему нужна?

Он растянул губы, чтобы они не дрожали. Просунул руку между их телами и сжал кулак, в котором жена держала четки.

– Разве Он когда-то тебя оставлял? Этот план единственно возможный.

– Единственно возможный, – шепотом повторила бабушка.

Четыре взрослых человека одновременно тяжело вздохнули, будто только сейчас настало прозрение и истинное осознание происходящего.

– Надо спешить. – Первым пришел в себя мужчина. – Ты иди к пристани и отгони катер.

Дед выпустил из объятий жену. Она не сопротивлялась, стояла молча, вытянув руки вдоль тела, взгляд блуждал по полу, перепрыгивая с места на место, словно был чем-то вроде пушинки. Дед поспешил в кухню. В дверях он повернулся к невестке:

– Дай мне свою кофту.

– Зачем?

– Давай же, скорее.

Она сняла ее и протянула. Дед схватил ее, опустился на колени рядом с внуком и принялся стягивать с него пижамные штаны.

– Хорошая мысль, – одобрил мужчина. – Вот, возьми мои часы. – Ремень он расстегнул за секунду. Дед взял их и кивнул.

– А что мне делать? – спросила бабушка.

– Давай что-то из своих вещей. Что угодно. Я положу все это в катер. Вдруг его найдут.

Пока она раздумывала, он сорвал брошь с ее блузы.

– Только не ее. Это же…

Дед поцеловал жену.

– Уже не важно, – прошептал он. – Нет ничего важнее семьи.

Не дав ей шанс ответить, дед скрылся за дверями кухни.

– Значит, все уже решено? – спросила бабушка и огляделась. – Мы действительно пойдем в подвал?

– Пойдем, – ответила ей невестка. Рядом с ней скрючился от холода оставшийся в одних трусах мальчик.

Мать наклонилась и обняла его. Бабушка присела рядом и прижалась к щеке женщины. Их обеих обнял подошедший мужчина.

– Мы будем все вместе, это главное, – сказал он.

Несколько минут они не двигались, наслаждаясь последними мгновениями спокойной жизни.

Забыв, что она закончилась два месяца назад, когда лист гофрированного железа разбил окно в их доме.

На них обрушилась лавина из осколков стекла. Один попал за воротник рубашки мужчины. Все бросились в разные стороны. Бабушка посмотрела под ноги, желая понять, что это было. При каждом шаге раздавался хруст. В трещине деревянного пола застрял кусок стекла. Некоторые еще летели по инерции. Острый край царапал шею мужчины. Он взялся за ворот и тряс его, пока осколок не выпал. Женщина накрыла собой сына и зажала ему уши руками.

Шум долетел и до дочери. Она сбежала вниз по лестнице и посмотрела на ворота, даже не пытаясь их открыть. Вместо этого она прислушалась к тому, что происходило на первом этаже. Между рамами, ничем не сдерживаемый, гулял ветер, создавая ненужный сквозняк. Каждый из присутствующих в гостиной кожей ощущал его дуновение, напоминавшее прикосновения призрака, залетевшего к ним вечером во время грозы два месяца назад.

– Что происходит? – спросила бабушка.

Мужчина цыкнул и приложил палец к губам. Он прошел к входной двери, стекло хрустело под подошвами. Нажал на выключатель.

– Выключи торшер! – произнес он громким шепотом.

Женщина бросилась к буфету. Шнур лежал прямо на ее пути. Она схватила выступающий прямоугольник выключателя, но пальцы не слушались. Наконец ей удалось попасть в паз ногтем. Когда лампа потухла, за креслом рядом с часами с кукушкой появилось оранжевое свечение, будто идущее из-под пола. Оно охватило часть стены и подрагивало, словно кто-то тряс его источник. Мужчина вспомнил о спичках, которые зажигал, чтобы осветить путь по земляному тоннелю. В следующую секунду снаружи донесся незнакомый мужской голос:

– Она была моей дочерью! Открывайте, я знаю, что вы там!

Поток воздуха принес звуки в дом. Стоящий в гостиной мужчина с тревогой огляделся, теперь различать предметы ему помогал лишь приглушенный серебристый свет, проникавший с улицы благодаря ветру, иногда распахивающему занавески. Он подошел к креслу и увидел, что был прав. Красноватый свет исходил от горящего на полу куска ткани. Из стоящей рядом бутылки зеленого стекла капал бензин.