Пол Пен - Огоньки светлячков

– Дверь закрывается сама. И она очень тяжелая.

– А я решила, что на нас падает башня маяка. – Она открыла глаза и посмотрела на мужа.

– Жителям этого города так не повезет, – усмехнулся он.

– Никто этого и не хочет, – укорила жена.

– Если бы они знали правду…

Она нервно запахнула кофту.

– Здесь холодно. – Наверное, оттого, что помещение нежилое.

– Это и к лучшему, верно? – Мужчина вытянул руку к потолку. – В подвале всегда одинаковая температура. Здесь не бывает ни жарко, ни холодно.

– Да, это хорошо.

– Нет нужды в отоплении. Или вентиляции. Земля сама регулирует температуру. Об этом не стоит беспокоиться. Мальчику будет здесь комфортно и зимой и летом.

Женщина вгляделась в лицо мужа. Оно стало грубее за те недели, что он был занят благоустройством подвала. И он не побрился.

– Здесь очень много места, – заключила она.

Муж улыбнулся, глаза его сверкнули, как бывало всегда, когда он готовился открыть секрет, и подошел к противоположной стене с четырьмя огромными дверцами в шкафах. Взявшись за одну из ручек, он несколько секунд хитро смотрел на жену. Та молча ждала.

– Что? – наконец не выдержала она.

Мужчина подмигнул.

– Ну, что же это?

Муж не ответил.

– Ну же, прошу тебя…

Он распахнул дверцу, когда жена сделала шаг к двери, явно готовясь уйти.

– Это не простой шкаф.

Железная защелка сдвинулась и лязгнула. Ручка ударилась о соседнюю дверцу. Женщина ничего не увидела, перед ней была лишь непроглядная темнота. Подол юбки шевельнулся. Она потерла лодыжки, будто желая остановить поднимающийся с пола подвальный холод.

– Ты мне объяснишь, что это значит?

Муж встал в центр темного прямоугольника.

– Еще один вход.

– Вход?

– Иди сюда, я объясню. – Кривая полоса света упала на подбородок, выдавая его присутствие. – Идешь?

Полоса стала шире, когда она сделала несколько шагов. Поток воздуха прижал юбку к бедрам.

– Что мне делать? Войти в шкаф?

– Да, иди сюда.

Из темноты протянулась рука, и женщина вскрикнула. Нечто подобное она часто видела в кошмарном сне, тогда из выгребной ямы к ней тянулась посиневшая рука. Сейчас она увидела ее в реальности прямо перед собой. Когтистая детская рука вылезла из-под земли, словно ядовитое растение. Она заморгала, видение рассеялось, и она увидела перед собой ладонь мужа, на которую поспешила опереться.

– Ты меня напугал.

Сделав шаг, она очутилась в полной темноте.

Вокруг ничего не было – пустота.

Внутри шкафа пахло сырой землей.

– Сюда, – донесся, будто издалека, мужской голос. – Не бойся.

– Куда? – Она ничего не видела. – Как мы вдвоем здесь поместимся?

Тоннель вел их влево и был просторнее, чем ей показалось. Ноги ступали по дереву, потом по земле. Женщина отпустила руку мужа, и они пошли дальше по темному коридору, тянувшемуся неизвестно откуда. За спиной мерцал свет лампочки, горевшей в кладовой, становясь все более тусклым. Они повернули направо, потом налево, потом опять направо. Влажный воздух окутывал их, как саван. Мужчина резко остановился, и женщина натолкнулась на него и обняла, прижавшись к спине.

– Ужасное место, – прошептала она ему на ухо.

– А почему шепотом?

– Скажи, где мы? – И положила подбородок на плечо мужа.

– Смотри.

На противоположной стене появилось оранжевое светящееся пятно. Оно немного подрагивало: рука мужчины тряслась. Женщина увидела перед собой стену из земли, пронизанную корнями. Пятно скользнуло по ней, и женщина поморщилась. Мужчина повернулся, чтобы посмотреть на жену, свет переместился, в нос ударил резкий запах серы и сгоревшего дерева. Огонь вспыхнул, подсвечивая обращенные друг к другу лица оранжевым. Оба были хмурыми и серьезными.

– Так мы будем приносить ему все необходимое.

Мужчина выдохнул, и пламя заплясало в воздухе, искажая его черты.

– У тебя такое страшное лицо. Будто изуродованное.

– У тебя тоже. – Мужчина поднес руку ближе к ее щеке. Пламя изменило цвет глаз, сделав почти красными, они светились в центре оранжевого круга. Он смотрел, словно завороженный. Спичка дрогнула, пламя коснулось щеки жены. Она оттолкнула руку.

– Эй! Ты меня обжег!

Мужчина достал следующую спичку.

– Все в порядке, – заключил он, склоняясь ближе к ее лицу, и осторожно подул, как очень давно дул на коленки детей.

– Больно. – Злость ее испарилась, когда он нежно поцеловал больное место.

– Все, больше не больно.

Они оба улыбнулись. Внезапно вспыхнувшее влечение напомнило то, что они испытывали все годы брака, которое умерло несколько дней назад.