Пол Пен - Огоньки светлячков

– Солнце почти зашло, – объявила она, удивляясь темноте. – Вы идете вниз?

– Ты тоже должна спуститься с нами, – сказал мужчина.

Вместо ответа, бабушка завязала ненужный узел на тесьме фартука, а потом принялась мешать суп, проверяя, насколько он густой.

– Это же дом для твоего внука. – Мужчина попытался пробиться сквозь стену безразличия.

Бабушка вздохнула, наклонилась вперед и принялась оглядывать двор через полоску на стекле.

– Дом моего внука здесь, – заявила она. На последнем слове голос дрогнул.

– Но ты же понимаешь, мы должны так поступить.

– Конечно, понимаю, я еще не в маразме. Но также я понимаю, что мое мнение никого не интересует.

– Не говори…

– Иногда мне кажется, что меня слушал только Бог. – Бабушка коснулась распятия. – Вот только не знаю, будет ли слушать и после этого. Любое его наказание станет заслуженным.

Пар из кастрюль полностью заволок стекло и, кажется, даже взгляд бабушки. Она резко повернулась.

– Вы действительно решили запереть его там?

– Я не желаю начинать разговор сначала, – отрезал мужчина. – Мы поступаем так, чтобы защитить его жизнь. И нашу.

– И как он будет жить в темном подвале? Видеть нас только раз в день?

Мужчина надул щеки и выпустил воздух. Потом посмотрел под ноги, на жену и на мать.

– А ты что предлагаешь?

Бабушка решительно открыла рот, но не нашлась что сказать.

– Мы в опасности каждый раз, когда мальчик уходит из дому, – продолжал мужчина. – И когда сюда кто-нибудь приходит. Он не понимает, что не должен ничего говорить о девочке. Или надо отправить его в школу, чтобы он все выболтал? Ты этого хочешь? Забыла, как он напугал нас в тот день, когда занимался с учителем?

Женщина оценивала степень накала гнева по тому, как цвет ушей мужа менялся от розового к красному. Она попыталась успокоить его, положив ладонь на плечо.

– В любую минуту он способен превратить жизнь нашей семьи в ад, как мог бы сделать два месяца назад. По-твоему, мы должны сдаться?

Бабушка смотрела на сына, не смея даже моргнуть.

– Или ждать, когда наш сын сбежит, прикончит еще кого-нибудь и притащит труп в наш дом?

– Довольно! – выкрикнула женщина и зажала рот мужа руками, чтобы он больше не произнес ни слова. – Этого мы не хотим.

Мужчина мотнул головой, освобождаясь от ее пальцев.

– Только таким способом мы можем гарантировать сыну будущее, – сказал он. – И нам всем. Никогда не забывай об этом.

Бабушка все же моргнула. Потом вздохнула и произнесла:

– Я не уверена, что хочу такого будущего.

– Тогда подумай о будущем другой девочки, которая может однажды оказаться мертвой на этом полу.

– Мой внук больше ничего подобного не сделает.

– Но ведь в первый раз смог?

Бабушка молча повернулась и выключила плиту. В следующую минуту дверь в кухню отворилась.

– Вас слышно даже наверху, – сказал дедушка.

– Уведи ее. – Мужчина ткнул пальцем в мать. – И попытайся все ей объяснить. Похоже, меня она отказывается понимать.

Бабушка развязала фартук, бросила его на пол и, всхлипывая, вышла.

Мужчина подвел жену к лестнице, ведущей из кухни в подвал. Встав за ее спиной, он закрыл ей глаза рукой. Точно так он делал, когда впервые показывал ей маяк. Много-много лет назад.

Воспоминания заставили женщину улыбнуться. «Со стороны может показаться, что вы совершенно счастливы», – вспомнились слова, брошенные недавно дочерью.

Она убрала руку мужа от глаз. Под ногами скрипнули деревянные ступени.

– Что это за стена? – Женщина указала на новую перегородку в трех шагах от лестницы. Она отделяла часть огромного подвала, примерно одну восьмую пространства.

– Одна из новых стен. Мы ее построили.

Женщина приложила руку, будто хотела проверить твердость нового бетонного сооружения, возведенного мужем и свекром.

– Вам пришлось потрудиться… – произнесла она.

Мужчина достал ключ и отпер дверь в стене.

– Ты еще ничего не видела, – сказал он и жестом пропустил жену вперед.

Взявшись за руки, они вошли в новый дом их сына, так же они прошли когда-то в палату, когда навещали его первый раз в больнице.

– Ему здесь будет удобно, – сказал мужчина.

Женщина поежилась. Муж потер ее спину ладонью, словно желая согреть. Шерсть ее кофты наэлектризовалась, и в воздухе проскочили две искорки. Они напомнили обоим те, что отскакивали от камней, которые они бросали в выгребную яму. Женщина переложила косу на грудь, покрутила кончик и вздохнула.