Пол Пен - Огоньки светлячков

Я улыбнулся.

– Там, наверху, есть люди, которые умирают, так и не увидев моря, – продолжала мама. – При этом многие живут совсем недалеко от него. – Она прижала ладонь к моей груди. – Будь мы сейчас наверху, ничего бы не изменилось. Я укладывала бы тебя спать, ты бы читал свою книгу о насекомых и наверняка спрашивал бы, почему не видел ни одной из этих удивительных бабочек.

Мама подцепила пальцем страницы книги и открыла ее на самой первой, где была изображена салатового цвета бабочка с двумя хвостиками внизу на крыльях. Actias luna.

– Думаешь, их многие видели? Смотри, она похожа на воздушного змея. Поверь, я никогда не видела такую бабочку вживую. И почти никто не видел.

Я задумался, выпятив нижнюю губу, потом произнес:

– Но ведь человек, сделавший эту фотографию, видел.

Мама рассмеялась, выдвинула вперед губу, и я тоже рассмеялся.

– Почему мы живем здесь?

Мой вопрос удивил маму, я видел это, хотя она и старалась скрыть это за улыбкой.

– Почему мы живем здесь? – повторил я.

– Я обещала дать ответ лишь на один вопрос, а ты уже сколько задал?

– Почему мы здесь? – спросил я, не собираясь сдаваться.

Лицо мамы стало мрачным. Она закрыла мою книгу и встала, чтобы убрать ее в ящик тумбы.

Вернувшись, она не села рядом, лишь наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку, а потом пошла к двери. Остановилась у входа, повернулась и произнесла:

– Потому что мы не можем находиться в другом месте.

Она выключила свет. Теперь ее силуэт был виден благодаря мельканию экрана телевизора.

Переступив порог, она задержалась на мгновение и добавила:

– Как и все остальные люди.

Мама плотно закрыла дверь, оставив меня в полной темноте.

Следующим вечером, перед ужином папа подошел к столу и взял с середины столешницы нож. Мама клала все приборы в центр, а мы их потом разбирали. Бабушка всегда проводила ножом по руке, чтобы понять, какой стороной резать. Папа взял один из тех, что больше, с коричневой ручкой. Ладонь другой руки он прижал к столу, раздвинув пальцы.

– Смотри, сын, – обратился он к брату, – так делали во вчерашнем фильме, помнишь? – Папа принялся тыкать ножом в стол между пальцами, сначала медленно, потом все быстрее, и вскоре стук напоминал бешеный топот копыт несущегося табуна лошадей, как в его любимых вестернах.

Брат хохотал все громче, спазмы гортани затрудняли дыхание. Он раскачивался на стуле и, оттолкнувшись, хлопал в ладоши. Один раз он промазал, и ладонь попала в плечо. Сестра отвернулась и стала смотреть в коридор, видимо не желая быть свидетелем подобного зрелища.

Мама принесла кастрюлю. Крышки сверху не было, и ее лицо заволок полупрозрачный белый пар. Мама поставила ее на край стола и поймала в воздухе руку отца. Она явно не хотела, чтобы он продолжал демонстрировать развлечения, больше подходящие для салуна.

– Закончил? – спросила сестра, когда удары ножа стихли. Несколько секунд она сидела не поворачиваясь, желая удостовериться.

Затем белая маска все же повернулась к нам, и тогда мы увидели кровь.

Она появилась внезапно.

Темно-красная полоса на белом фоне, словно кровоточила маска. Сестра заметила ее последней. Она как ни в чем не бывало потянулась к половнику, когда на край прорези для рта упала капля.

– У тебя кровь, – сказала мама.

Сестра подняла руку, пробежала пальцами по маске, пытаясь определить источник. Пальцы ее были перепачканы, поэтому везде оставляли красные отпечатки.

– Кровь? – переспросила бабушка и замотала головой, а потом стала ощупывать маску сестры. Наткнувшись на липкие следы, она отдернула руку, будто ее обожгло, поднесла к носу и несколько раз резко вдохнула.

– Это кровь! – взвизгнула бабушка.

Мама подошла к сестре, заставила встать и принялась оглядывать края маски. На поверхность легли двадцать пальцев, почти полностью закрывая ее, как внезапно атаковавший рой муравьев.

– Ее надо снять, – заключила мама.

Неизвестно как появившаяся рядом рука отца сжала мое запястье.

– Идем, идем со мной. – Мама повела сестру к раковине в кухне.

– Обязательно делать это здесь? – скривился папа.

Мама ему не ответила, но развернула сестру так, чтобы она стояла к нам спиной. Я посмотрел на резинки, начертившие крест на голове сестры. Несмотря на предосторожности мамы, отец закрыл мне глаза ладонью.

Я услышал, как ножки стула проехались по полу.

– Тебе лучше не вмешиваться, – произнес отец, как я понял, обращаясь к бабушке.