Пол Пен - Огоньки светлячков

– Что со мной? – заныла сестра.

– Сейчас посмотрим, – ответила мама.

– Это все из-за подвала, – продолжала сестра. – Он нас погубит.

Я ничего не видел, но по звукам догадался, что сестра сняла маску и показала маме лицо, такое, каким оно стало после пожара, а та принялась изучать старые шрамы, пытаясь определить, какой из них кровоточит.

Ей удалось это сделать, и достаточно быстро.

– Ничего страшного, – успокоила мама. – Просто кровь из носа.

– Если это можно назвать носом, – прошептал отец мне на ухо.

Из крана полилась вода.

– Промой и подожди, пока остановится, – распорядилась мама.

– Ей надо запрокинуть голову, – посоветовала бабушка.

– Вот этого делать не стоит, – сказала мама.

– Я поступала так всякий раз, когда твой муж падал с санок или получал по лицу мячом, – настаивала бабуля. – В таких вещах я разбираюсь.

Вода стала падать в раковину с другим звуком. Похоже, сестра решила последовать маминому совету.

– Промывай, пока не остановится, – повторила та. – Кровь же не может течь бесконечно.

Сестра стала тереть лицо. Похожие звуки я слышал две ночи назад, когда спал в ванне. Тогда сестра приходила, чтобы умыться. Тепло руки отца стало мне неприятным, и я немного отодвинулся назад.

Вода лилась в раковину.

– Она не остановится, – произнесла через несколько минут сестра. – Кровь никогда не остановится.

– Заткни дырки пальцами, – сказал отец. – Делай, что хочешь, но нам пора ужинать, суп остывает.

Стул под бабушкой опять скрипнул.

– Я же сказал, тебе лучше не вмешиваться, – повторил отец.

На этот раз бабуля его не послушалась, и я услышал торопливые шаги в сторону кухни.

– Возьми чистую тряпку и прижми к ее лицу, – скомандовала она. – Тогда кровь остановится.

Послышались звуки, которые остались мной непонятыми.

– Вот так, – сказала бабушка. – А теперь будем ужинать.

От тяжелых шагов в сторону стола задрожал пол. Все стали рассаживаться. Папа плотнее прижал ладонь к моим глазам.

– Ты должна есть в маске, – сказал он сестре. – Здесь мальчик. – Он повернул к ней мою голову, будто мое присутствие необходимо было доказать.

– Кого на самом деле беспокоит мое лицо? – спросила она. – Его? Или тебя?

Один из столовых приборов упал на деревянную поверхность. Стул резко отъехал в сторону, твердые шаги стали удаляться в направлении коридора.

– Как ты будешь есть суп без ложки? – спросила мама.

– Справлюсь, – огрызнулась сестра и захлопнула дверь спальни.

– Теперь можем ужинать, – сказал отец.

Он убрал руку, и воздух, показавшийся мне прохладным, развеял запах его тела. Первое, что я увидел, была маска сестры на столе. Неживое лицо в пятнах крови, смотрящее пустыми глазницами в потолок, будто вознося молитву Тому, Кто Выше Всех.

Сестра не появилась из своей комнаты, чтобы вернуть тарелку. Ее принесла бабушка, когда пошла за ребенком. Она села на диван рядом с мамой и стала укачивать малыша, тихо напевая колыбельную. Потом стала менять ему подгузник. На коленях появилась банка с пудрой. Этот запах показался мне более резким, чем от детского памперса, который она отложила на пол.

Я забрался на диван и прижался к маме, пытаясь разглядеть, что у нее в руках. Это оказалась белая маска. Мама стирала с нее пятна серой тряпкой, от которой пахло нашатырем. Положив маску на одно колено, она тщательно терла лоб. Пятна слились в одно больше коричневое, потом оно побледнело, становясь сначала рыжим, затем бледно-розовым, наконец, проступил чистый белый цвет. Теперь коричневой стала тряпка. Вывернув ее так, чтобы сверху была чистая ткань, мама принялась проделывать то же самое с носом. Казалось, лицо с ее колена смотрит прямо перед собой.

– Что? – спросила меня мама. – Ты так и будешь сидеть здесь всю ночь?

Я покачал головой.

– Хотел поцеловать тебя перед сном.

– Что ж, давай. И не забудь поцеловать бабушку. А потом иди в постель. Папа сейчас будет смотреть кино.

Она оторвала руку от маски, ожидая поцелуя. Когда я коснулся ее щеки, она улыбнулась и принялась тереть подбородок маски и вокруг прорези для губ.

– А ей обязательно ее носить? – не смог удержаться я от вопроса.

– Что?

– Почему она все время в маске, а ты нет?

Мама прервала свое занятие и повернулась ко мне.

– Она не все время в маске. Спит она без нее. И моется тоже без нее.

– Но здесь. – Я махнул рукой. – Здесь она всегда в ней. При мне точно.

Мама вздохнула.

– Огонь изменил всех нас по-разному, – заговорила бабушка и провела рукой по розовому личику малыша.