Вера Колочкова - Я вас люблю – терпите!

– Не, это не взрывы.

– А что это?

– Да это так… Это ничего. Это просто ночь такая.

– Ночь?!

– Ну да… Ночью же темно, и ветер дует… Это у меня ветер…

– М-м-м… Ветер, значит… А как тебя зовут?

– Алеша Вяткин.

– Хорошо, Алеша. Молодец. Извини, что отвлекла.

Он опять поднял глаза, и внутри у Кати будто ёкнуло что-то. Или воспротивилось, может. Потому что не бывает у маленьких детей такого выражения глаз. Не выражение, а сплошное обморожение какое-то. Хотя откуда ей знать? Здесь все дети с нелегкой судьбой. Может, и Алешу Вяткина судьба успела обморозить. А внешне, кстати, он совсем на обделенного судьбой сиротинушку не похож. Скорее на златокудрого ангелочка. Личико светлое, миловидное, все черты лица правильные. Очень красивый мальчик. Вот только глаза… Надо будет потом у Анны Архиповны про него спросить…

– Алеша? Вяткин? А почему вы именно этим ребенком заинтересовались? – подняла на Катю выщипанную полукругом бровь воспитательница, когда она обратилась к ней со своим вопросом. – По-моему, он ничего себе мальчик, спокойный такой, вежливый, воспитанный. И достаточно развитый. Видно, что им занимались раньше. Нет, с Алешей у меня проблем нет…

– Ну да. Конечно. Просто у него глаза… – замялась Катя. – Они мне показались странными очень. Он что – сирота?

– Нет, Алеша у нас не сирота. Хотя знаете, в его случае уж лучше быть сиротой.

– Значит, мать алкоголичка, да? Лишение родительских прав?

– Ну, не совсем так… – теперь замялась Анна Архиповна, глядя на нового психолога с некоторым недоверием. – Тут в двух словах и не расскажешь. У Алеши история совсем нетипичная, знаете ли. И мать у него к алкоголю не имеет никакого отношения, она вполне адекватная женщина, во всех отношениях здоровая. Она сама от него отказалась.

– В роддоме?

– Нет. Алешу всего месяц назад сюда привезли. Из Ново-Матвеева.

– А разве так можно – самой отказаться? – удивилась Катя. – Это же только суд может решить, имело ли место прямое уклонение от воспитания и злоупотребление родительскими правами?

– Ну да, правильно. Для лишения родительских прав нужны веские причины. Вот она и организовала эти причины – вполне осознанно, хладнокровно и артистически. И уклонение там фигурировало, и злоупотребление. В Алешином деле решение суда есть, там все зафиксировано. Все юридические формальности соблюдены, в общем.

– Нет, я все равно не понимаю… – замотала головой Катя. – А зачем, зачем она это сделала? То есть – зачем все это организовала?

– Деточка моя, да не принимай ты все так близко к сердцу! – вдруг тихо, но довольно доброжелательно проговорила воспитательница, прижимая сморщенные ладошки к груди. – Ишь, как разволновалась! Если будешь тут работать, еще и не такого насмотришься!

– Нет, Анна Архиповна, как же так… – воскликнула Катя. – Я же понять должна! Я не могу поверить, чтобы вполне адекватная, как вы говорите, женщина… Чтобы мать… Сознательно организовала… Так же не бывает, Анна Архиповна! Вы же сами говорите – ребенком раньше занимались, он в развитии не отстает… И что теперь получается? Сначала мать занималась, а потом взяла и организовала ему детдом? Это же просто абсурд какой-то, понимаете?

– А я вам еще раз повторяю – не берите в голову! Идите к себе, успокойтесь. Чаю попейте. Экая вы впечатлительная натура. Мой вам совет – не забывайте, где вы находитесь! Это же детдом, а не санаторий. Тут просто работать надо, исполнять свою прямую рабочую функцию, а жалость и чувство несправедливости – это все для телезрителей и радиослушателей оставьте. Не берите в голову!

– Да что вы мне советуете – не брать в голову! Я же психолог все-таки, я должна разобраться!

– Да какой же вы психолог, деточка, если так горячитесь? – усмехнулась жестко Анна Архиповна. – Послушайте себя: не верю, не бывает, абсурд… Вам, деточка, до настоящего детского психолога еще семь верст киселя хлебать. Настоящий психолог никогда себе подобных эмоций не позволит. И вообще… Хотите еще один мудрый совет? Вы поменьше, поменьше суетитесь с эмоциями-то. Взяли вас на работу – и радуйтесь. Маме своей «спасибо» скажите. В нашем городишке сейчас работу найти практически невозможно. Так что исполняйте свою прямую функцию, пишите бумажки, а в глубины не лезьте, не надо. Зря я вам эту историю рассказала… Не знала, что вы так болезненно прореагируете…

Тяжело махнув рукой, Анна Архиповна, повернувшись рыхлым телом, пошла по коридору. Постояв еще немного, Катя поплелась к себе в кабинет. Зайдя, дернула вверх жалюзи, открыла окно нараспашку. Ворвавшийся ветер вздыбил ей челку, прошелся прохладой по щекам, обдал запахами наступающей осени. Сильно захотелось поплакать, но слез отчего-то не было. Наоборот, была страшная сухость во рту. Сухость и горечь. Подняв глаза к небу и сжав горло рукой, она сглотнула с трудом, поморщилась. И впрямь, надо бы чаю выпить. И успокоиться. Права Анна Архиповна – куда она со своей впечатлительностью лезет? Что она может предложить этому малышу, Алеше Вяткину, кроме своей виноватой впечатлительности? На кусок хлеба ее не намажешь. Тут действительно надо хорошим специалистом быть, опыт иметь. А может… Может, плюнуть на все да сбежать отсюда? А что? Прийти вечером домой и стукнуть кулаком по столу – не буду я здесь работать! Не смогу! Прямо перед маминым носом и стукнуть…