Алекс Бранд - Выбор

Клайд зовет Ольгу. Она распахнула окно и вскинула пистолет, как-то особо сжав его двумя руками... Она целится вниз! Ольга! Там же Клайд! Выстрел. Нервный смешок Джил.

-═Прямо между ног всадила, Берт, видела? Вот это меткость! Отстрелить бы этой свинье...

Клайд вызвал его. Мы все услышали. Бой до смерти. Его жизнь═- за мою и жизни всех нас. Дикое, невозможное ощущение нереальности происходящего, сейчас двадцатый век, не давние времена. У ворот дома стоит одинокий рыцарь и собирается отдать за нас жизнь. Или забрать чужую. Убить или умереть. Чувства куда-то ушли, я уже не могу плакать... Кричать... Я просто смотрю, как он снимает рубашку. Что-то ещё говорит отцу Кэтрин, не слышно... Или у меня заложило уши, в них звенящая тишина. Его противник... Выше, намного сильнее. Это нечестно, несправедливо! Клайд... Такой невысокий, худощавый... Родной... Любимый... Не надо... Зачем ты это делаешь... И тихий голос Джил, она стоит рядом со мной, ее пальцы так же судорожно вцепились в подоконник... Широко распахнутые глаза так же ловят каждое движение, запоминая навсегда. Навсегда. Тихий голос. Оказалось, я говорю вслух, не мысленно... Джил отвечает, не отрывая взгляд от Клайда.

-═Зачем он это делает? Потому что не может не делать, Берт. Он оставит тебя только мертвым. Но он не умрет. Слышишь? Не умрет!

Я ничего не отвечаю, зачем... Я вижу, как они сошлись... Не могу смотреть и закрываю глаза. Но слышу... Я все слышу. Негромко что-то бормочет по-русски Ольга. Молится? Ругается? Доносится глухой вскрик... Клайд? Нет, его голос я бы узнала из тысячи криков.

Господь, вечный, могущество твое беспредельно. Надели силой, одари отвагой мужа моего, стоящего против зла. Да не убоится душа его, да не дрогнет рука.

Послышался сначала негромкий, потом все более нарастающий грозный гул толпы. Какая-то темная, страшная песня. И ответом, откликом на нее откуда-то изнутри меня поднимается горячая волна. Она заглушила мою молитву... Она смыла страх и сомнение, напомнила мне, кто я. Кто мой Клайд, мой любимый, мой муж. Ты же воин! Как я могла усомниться в тебе, как я могла так бояться? Ты мой воин, мой рыцарь! Ты победишь! Убей его! Убей! Кто он против тебя? Ничтожество, мразь! Мы═- не сдаемся! Долой тьму, я открываю глаза. Я вижу. Вижу! Там мой Клайд... Клайд? Сквозь его тонкий силуэт внезапно проступает другой, я вижу! Как будто совсем такой же, невысокий, стройный... Нет! Сухое жилистое тело, перевитое сильными мышцами, мощные руки. Лицо. Я вижу твое лицо! Шрам на щеке, большой и глубокий, от виска до подбородка... Сжалось сердце, как же это было больно... Слышу пронзительный крик, противник Клайда падает навзничь, я не поняла, что произошло. И удар. Даже с такого расстояния я почувствовала, насколько он страшен. Только сейчас я воочию увидела, на что способен мой муж. Это увидели все. В комнате оглушительная тишина. Позади меня в глубоком кресле сидит мистер Грифитс. Он никогда не узнает, насколько был близок к смерти в ту памятную ночь, когда Клайд все рассказал ему... Один, всего один страшный удар, подобный тому, что увидела сейчас. Ликург платит за все... За все... Так могло быть. Так сказал Клайд! Окно, освещённое мягким серебристым светом полночной луны. Черные пальцы, наливающиеся чем-то страшным и сжимающиеся в окаменевший кулак. Моя ладонь накрывает его, ласково гладит, успокаивая. Не надо, милый мой, хороший... Не надо... Мой тихий шепот в ночной темноте... Тебе здесь не с кем воевать... Не с кем...

Темнота.

Открываю глаза. В комнате полумрак, тускло горит маленький ночник на тумбочке возле кровати. Тишина. Я здесь одна. Одна? Поворачиваю голову, рядом со мной на кровати пусто. У окна в кресле неподвижный силуэт. Белла. Она здесь, рядом со мной, не пошла отдыхать вместе со всеми. Клайд... Откидываю голову назад на подушку, перед глазами снова лица... картины... послышались голоса...

В доме царит неразбериха, все говорят сразу, все ко всем обращаются. Наше появление в первые мгновения не заметил никто, потом по просторной гостиной прошло движение, к нам повернулись лица. Но довольно, Клайд уже не обращает внимания ни на кого, ведёт меня к широкому дивану и заботливо усаживает, шепчет.

-═Вот так, солнышко, откинься, ножки вытяни. Маленькая моя, животик не болит? Как ты, как Эвелин? Может, отнести тебя наверх на ручках? Вода... Где тут, мать ее, гребаная вода?

Он только что голыми руками на глазах у всех убил человека, а теперь сюсюкает надо мной, как над ребенком. На глаза наворачиваются слезы... Как хорошо, даже нашлись силы шлёпнуть его по руке, вот я тебя, ну что же такое...