Милорад Павич - Дневная книга

Но леденец на палочке, который мальчик сосал перед сном, был слабым утешением за то, что ему предстояло претерпеть. Слушая гомон гостей, он в своей постели и в чужом мраке грыз ногти на ногах, потому что его ужасало то, что будет сейчас происходить там, снаружи.

В центре гостиной стоял огромный круглый стол, и как только с него снимали скатерть, мальчик знал, что последует. Стол был изготовлен без единого гвоздя, и гости собирались за ним для того, чтобы вызывать духов.

– Кого призовем сегодня вечером? – спросила, садясь за стол, госпожа Цикинджал. – Может быть, покойного доктора Исидора? Он мог бы мне помочь. Похоже, я столкнулась с нечистой силой. По утрам, как встану, все дверцы в доме открыты – и у буфета, где стоят стаканы, и у книжного шкафа моего отца, и у стенного шкафчика со сладостями…

– Со мной тоже кто-то похожие шутки шутит, – перебила ее госпожа Теса, – каждое утро вижу, что мои чулки узлом связаны. Боже, не оставь нас!

– Давно хочу узнать у Димитрия, были ли в его время женские масонские ложи, и присутствовал ли мой покойный муж на их собраниях, – добавила госпожа Элеонора Цикинджал, на что ее сын в своей комнате навострил уши, догадавшись, что этот «шпионаж после смерти» нацелен на его покойного отца.

– А разве членство в ложе не запрещает Димитрию распространяться о таких вещах? – поинтересовалась ясновельможная пани.

– Кто его знает? – равнодушно пробурчал самый старший из братьев Продромидис. – Скорее всего, после смерти они больше не обязаны хранить свои тайны…

– В таком случае, – подхватила госпожа Теса, – давайте посмотрим, доступен ли Димитрий сегодня вечером. Что скажете, не спросить ли нам у горшочка?

– Неплохое решение, – сказала госпожа Цикинджал, вытащила спрятанную за одной из картин рапиру, проверила, насколько она остра, и положила ее на круглый стол, а на крошечную плиту возле окна поставила глиняный горшочек с водой. Когда вода начала закипать, все насторожились, стало слышно, как горшочек сквозь бульканье воды повторяет какое-то слово.

– Вик! Вик! Вик! – слышалось из горшочка.

– Что это еще за Вик? – изумилась госпожа Теса и своими прекрасными глазами посмотрела на себя в зеркало.

– Такого мы не вызывали, – сказал один из любовников ясновельможной пани Сандомирской.

– Не надо так о именах, – укоризненно проговорила госпожа Теса. – Ведь имена – это нечто наподобие бутылок, в которых хранится эссенция того лица, которое их носит, они содержат в себе нечто вроде гомункулуса…

В этот момент за столом появился еще один стул, совершенно прозрачный, будто из стекла, и на нем постепенно начала сгущаться фигура сидящего мужчины. Сначала рукав, от которого странно пахло, потом целиком плотное зимнее пальто, хотя на дворе стояла весна. Это пальто выглядело гораздо умнее, чем тот, кто его носит. Рука что-то писала на столе.

– Кто вы? – спросила госпожа Цикинджал.

– Неужели вы меня не узнаете, матушка? Я ваш Вик.

– Но я не знаю никакого Вика!

– На вашем месте, госпожа Элеонора, я не пускал бы в дом незваных гостей, – возмутился самый младший из Продромидисов.

– Как вы сказали, кто вы такой? – повторила хозяйка.

– Я ваш сын Виктор!

– Господи боже мой, да что он такое несет? Моему Виктору только-только семь лет исполнилось, и он спит за этим окном у себя в комнате. А вы… вы обманщик, и я немедленно выведу вас на чистую воду!

С этими словами госпожа Цикинджал схватила рапиру и вонзила ее в грудь человеку, который назвался Виктором.

Все вскрикнули, но Вик улыбнулся как ни в чем не бывало, потому что лезвие прошло сквозь него, как сквозь ветер, и воткнулось в спинку соседнего стула, с которого как ошпаренный вскочил самый старший любовник ясновельможной пани Сандомирской.

– Я думаю, матушка, мы не совсем тот горшочек взяли! – сказал примирительно Виктор.

– Как это так? – подала голос насмерть перепуганная прекрасная госпожа Теса, а госпожа Цикинджал, все еще в изумлении, по привычке перекрестила рапирой то место на теле незнакомца, где должна была быть рана.

– Вы, похоже, действительно не с этого света? Можете ли вы нам все это объяснить? – спросила она.

– Могу, – ответил Вик, – и объяснение этому очень простое: это не вы призвали меня, а я вас. Дух вовсе не я, а вы. Поэтому-то вы и не смогли ничего сделать мне вашей рапирой, которой, кстати, давно уже нет в этой комнате, так же как и картины, за которой вы ее прятали.

– А откуда это вы нас призвали, молодой человек? – спросила госпожа Теса.