Иржи Швейда - Авария

— Ты всегда забывал про сына. У тебя на уме был только завод, один завод… ничего больше. Не пора ли одуматься?

Отец вышел из кухни, серьезный и озабоченный; при виде Здены он смутился и виновато усмехнулся.

— Привет, Здена. Я не знал, что ты дома.

— А что с Камилом?

— На западном склоне вышел из строя бензопровод, Камил давно знал, что это грозит аварией.

— Ах, вот почему сегодня весь день гудели пожарные.

— Да, их там целая армия.

— Что-нибудь серьезное?

— Люди не пострадали. Главное теперь — преградить путь горючему. Дня два Камила домой не жди.

— Я уж привыкла.

— Понятно. Что поделаешь. Плохо, конечно. — Он сокрушенно покачал головой, погладил Дитунку по головке и чуть ли не покаянно ушел.

Опустив Дитунку в манежик, Здена с бьющимся сердцем заглянула в кухню. Мать стояла у окна и плакала. Такой Здена не видела ее никогда. Ты всегда забывал про сына, упрекнула мужа несчастная мать. Может, она и права. Здене сделалось жалко ее. Слепой любовью корить можно, но осуждать за нее нельзя.

Жир на сковороде угрожающе зашипел. Мать отвернулась от окна и, не поднимая головы, проковыляла к плите.

— Сидите, я приготовлю, — предложила Здена, убавила огонь и высыпала на сковороду нарезанный лук.

— Спасибо, Здена, — всхлипнула мать, уткнувшись в платок, встала и пошла умыться в ванную. Немного погодя вернулась с Дитункой на руках.

— О ней-то мы чуть не забыли, — заметила бабушка, она уже не плакала, хотя голос все еще дрожал.

Неужели это правда, что она на меня раньше злилась, подумала Здена и вдруг, как бы с позиций беспристрастного наблюдателя, который здесь уже не живет, а только в гостях, начала открывать соответствия, прежде ускользавшие от нее. Собственно, мать растила Камила одна, у заместителя директора гигантского химического завода для семьи просто-напросто не оставалось времени; это был ее единственный сын, ухоженный и избалованный и, очевидно, неблагодарный, потому что дети, как правило, непонятно почему, но обожают именно того, кто их совсем не замечает. И вот в родительской семье появляется жена сына и их ребенок, теперь самые близкие ему люди, но для матери они чужаки, которые тоже предъявляют свои права на выпестованное ею чадо. Мать, которая всю жизнь жертвовала собой, а в конце концов оказалась забытой, должна была прийти в отчаяние.

— У нашего отца для Камила никогда не было времени, не то что для Дитунки, — заметила бабушка.

Здена пристально поглядела на нее.

Это был не выпад, нет. Скорее, вздох страдания над несчастьем, постигшим Камила.

— Наверное, приходилось очень тяжело, — произнесла Здена, чтоб только не молчать.

— Это преступление!

Иногда воспитание детей лучше доверять дедушкам и бабушкам, подумала Здена и совершенно простила свекровь.

Потом они ужинали вместе; где-то неподалеку их мужья ликвидировали последствия Камиловых просчетов; при малейшем скрипе тормозов обе устремлялись на балкон, выглядывая своих мужчин, однако телефонограммы из диспетчерской сообщали одно и то же: часть бензопровода выведена из строя, до пожара не дошло, на ликвидацию прорыва брошены три аварийные команды, и, если не произойдет непредвиденных осложнений, в понедельник угроза пожара будет устранена.

Дитунка уже спала, о телевизоре и не вспоминали, так же как и о сне. Здена приготовила кофе и поставила дымящуюся чашку перед матерью.

— Вы не знаете, мама, у нас в подвале нет ли каких коробок? — спросила она, опасаясь, как бы свекровь дурно не истолковала этот вопрос.

— Вы получили квартиру?

— Да, сегодня.

— Ну наконец-то заживете своим домом, — улыбнулась мать и взяла Здену за руку. — Ты сначала выпей кофе, а потом я помогу тебе укладываться.

Забив лифт картонками и ящиками, сохранившимися от последнего переезда, они поднялись из подвала наверх; мать откуда-то вынула стружку, давно припасенную для такого случая; в картонные ящики, постелив на дно солому и бумагу, они уложили хрусталь, а когда очередь дошла до синего, кобальтового сервиза, старая Цоуфалова вдруг поднялась и, ни слова не говоря, вышла из комнаты.

Встревоженная Здена прекратила сборы, подняла голову, пытаясь уловить, что все-таки послужило причиной внезапного ее ухода. Подумала, что, может, та грустит в предчувствии скорой разлуки с Камилом или обессилела после столь тяжелых переживаний, хотела было уже встать и проверить, но тут кухонная дверь хлопнула, и мать вернулась, держа в руках редкостный, почти не бывший в употреблении сервиз с золотой глазурью.