Иржи Швейда - Авария

В верхних ящиках хранились аккуратно сложенные дубликаты переводов и технические проспекты на английском и немецком языках, в следующих — канцелярские папки с надписью: «Студенческие элегии» — роман из студенческой жизни, плотные карточки, испещренные неразборчивыми пометками, и расчеты будущих гонораров.

Здена продолжала обследовать стол дальше. Пачки мелованной канцелярской бумаги, похищенной на химзаводе, ленты для пишущей машинки и десяток шариковых ручек, чертежный набор и комплект цветной туши, план завода для внутреннего пользования, подробный, хорошо выполненный чертеж Петровой дачи у Чешского Иржетина, а в последнем ящике тумбы справа — роскошные папки с хвастливой надписью: «White book». Значит, вот оно. «Белая книга» Камила Цоуфала. Разгневавшись, ты забыл запереть свой потаенный сейф, и это — роковая ошибка, Камил.

В передней хлопнула дверь. Здена задвинула ящик, мигом очутилась у манежа и, подняв Дитунку — в качестве защиты — на руки, с гулко бьющимся сердцем стала ждать прихода свекрови. Но та застряла где-то возле гардероба. И внезапно Здену захлестнули возмущение и злость. С какой стати мне ее бояться, будто я маленькая? Снова посадив Дитунку в манежик, она с «Белой книгой» в руках опустилась в кресло. Теперь-то я разоблачу тебя, Камил, до конца разоблачу, и, если ты враг, ничего хуже этого тебе никогда не угрожало.

Голые цифры и расчеты. Деньги и снова деньги. Заработок за январь, февраль, март, за весь семьдесят второй год, данные о вкладах и расходах, основной капитал, собранный к моменту заключения брака. И текущий год был разделен в соответствии с датами зарплат и гонораров — словом, настоящий экономический анализ двух лет их совместной жизни. На следующей странице, которая велась особо, — все Зденины вклады, включая две тысячи пособия по родам и сотню крон, которую она в прошлом году получила от матери на дорогу из Ходова. Омерзительно, подробно до мелочей. Разделы: «Деньги и как их добывают» и «Возможные источники доходов» с далеко идущими комбинациями и пространным дотошным разбором. Невероятно, но факт.

Вот это и есть твое жизненное кредо, Камил. Деньги, положение и бессмысленная погоня за тем, что ты считаешь необходимым условием счастливой и благополучной жизни. А во сколько ты оцениваешь любовь? Наверное, вот как. Дитина страничка с аккуратно выписанными цифрами ее роста, веса, датой первой улыбки, датой, когда прорезался первый зубик и когда Дитунку в первый раз посадили, жирно подчеркнутый день, когда она впервые назвала тебя «Ка-ка».

Но уже следующая страница уничтожает эту крупицу чувства, проникшую в твою «Белую книгу». Глава, обозначенная «Принятые решения», осуждает девочку пребывать в яслях, а меня — начать деятельность, приносящую доход. Два года я кружила вокруг твоего стола, не подозревая об этих записях. Если бы я только знала, сколько холодного расчета содержат они!

И наконец, самая свежая запись, глава под названием: «Операция „Вода“». Издержки, авансы, прибыль, расчеты, сроки и ссылка на приложение. В приложении, кроме договора о переводах, толстый конверт. Договоры с Петром Шепкой и технический паспорт купленной машины. Пятьдесят пять тысяч наличными, двадцать тысяч — за прокладку водопровода и десять тысяч — аванс по договору номер два. Контрагент, разумеется, Петр Шепка, мошенник и спекулянт. Последняя запись такова: до конца августа установить в доме центральное отопление.

Здена с отвращением отложила договоры и развернула технический паспорт, свидетельство о рождении любой машины.

Год рождения — шестьдесят восьмой, привезена из ФРГ новой и ровно через пять лет продана Камилу Цоуфалу каким-то Петром Проузой из Усти-над-Лабой. Все аккуратно переписав, Здена положила «Белую книгу» обратно на место.

Это вторжение, Камил, приблизило меня к тебе, но и бесконечно отдалило. И как я могла надеяться, что мне удастся перевоспитать тебя? Глупая, неразумная женщина! Люди приписывают компьютерам способность помнить, но это неправда. Лишь неточная формулировка. Компьютеры ничего не помнят и не чувствуют. После сегодняшних открытий необходимо готовить пути для отступления, оно неминуемо, неизбежно.

Первый день мая утопал в лучах солнца. В шесть утра по празднично украшенным улицам прошел шумный духовой оркестр горняков. Медные духовые инструменты сверкали так, что глазам было больно, а грохот начищенных тарелок поднял из постелей даже самых заядлых засонь. Следом за оркестром торопились мальчишки. Одни — на велосипедах, изукрашенных разноцветными лентами, другие — на самокатах, а все прочие — на своих двоих. Немного погодя, следуя за демонстрантами, проехала машина радиовещания. С дребезжанием и хрипом репродуктор передавал какую-то музыку и информацию об обширной увеселительной программе на сегодняшний день.