Кара Делевинь - Зеркало, зеркало

Мне придется подойти к ней близко-близко. У меня, кажется, вот-вот помутится рассудок. Не знаю, чего я так тушуюсь, ведь она постоянно лезет ко мне обниматься. Но одно я знаю точно: она не успокоится, пока не добьется своего – а у меня сейчас нет сил ей противостоять.

– Ладно.

Я подсаживаюсь к ней и беру в руки карандаш. Нежно-розовый, сочный, такие оттенки она обычно не использует – слишком естественные. Наклонившись к ней вплотную, я провожу карандашом по верхней губе, изогнутой, как лук амура, а затем по нижней, полной и влажной, и она слегка продавливается. Я продолжаю работать карандашом, не отрывая взгляда от ее рта. Сердце сжимают стальные тиски, а от пальцев ног волной пузырьков поднимается какое-то странное чувство, и все, о чем я сейчас могу думать, – это каково будет ее поцеловать, исследовать эти губы своими. Меня охватывает такое всепоглощающее влечение, что еще секунда – и я себя выдам.

– Готово! – Я вскакиваю и отхожу в сторону. Карандаш выпадает из моих одеревеневших пальцев, со стуком падает на стол и оттуда скатывается на пол.

– В чем дело? У меня изо рта пахнет? – хмурится Роуз. Она берет в руки телефон, вводит код и включает камеру.

– Ты готова? – Я пока что не могу на нее смотреть и не хочу, чтоб она видела мое лицо. Нужно, чтобы чувства хоть немного улеглись. – Давай начинать. Меня дома Грейси ждет, она хотела сегодня поиграть на барабанах.

– Нет, правда, что с тобой творится? – допытывается Роуз, склонив голову набок. – Что случилось?

– Ничего, – лгу я. – Просто у меня есть дела поважнее, чем играть с тобой в стилиста.

– Неправда. – Она недовольно сдвигает брови. – Ред?..

Этот тон мне хорошо знаком. Он знаменует начало неловкой беседы.

– Роуз, не прикапывайся ко мне, пожалуйста, – говорю я. – На тебе свет клином не сошелся.

Хотя кого я обманываю? С каждым днем я думаю о ней все больше и больше, но сегодня у меня и правда другие заботы – во всяком случае так было до тех пор, пока она не попросила накрасить ей губы.

– Я знаю. Послушай, я за тебя переживаю. Мы совсем не обсуждаем твои проблемы, а у тебя их целый чемодан, и ты его никогда не распаковываешь. Почему?

Она закрывает зеркальце и подходит ко мне.

– Мы вечно разговариваем лишь обо мне, о том, что никто меня не понимает и что дома обо мне никто не заботится… – Она улыбается, но за ее улыбкой скрывается что-то серьезное, тайна, которую она хочет мне доверить. – Я знаю, тебе я могу рассказать что угодно. – Она берет меня за руку и прикладывает мою ладонь к своей щеке. Как же мне хочется сгореть и превратиться в горстку пепла! Но я просто стою на месте, безвольное тело, клубок нервов.

– Ты тоже можешь рассказать мне что угодно. Ты ведь об этом знаешь?

– Конечно…

Я легонько высвобождаю руку, раздумывая, правда ли это. Действительно ли я могу рассказать ей что угодно. Она ведь смеялась в лицо каждому, кто набирался смелости признаться ей в любви. Впрочем, я не виню ее за то, что она не доверяет этому миру. Ни у кого из нас нет повода ему доверять.

– Может быть, есть кто-то, кто тебе приглянулся? – спрашивает она. Со вздохом я засовываю руки в карманы вместе с ее телефоном. – Если так, то скажи ей об этом, кем бы она ни была. Не упусти свой шанс. И на твоей улице будет праздник.

– И на моей? А на чьей улице он уже наступил?

– Ну, не знаю, на улице всех счастливых людей. На моей улице. Я счастлива. На улице Лекраджа. У него, кажется, все чики-пуки.

Я невольно расплываюсь в улыбке.

– Потому что любовь всей его жизни – это его гитара, – говорю я. – Роуз, когда мы уже будем снимать этот дурацкий ролик? Пусть для тебя это станет откровением, но у меня есть и своя жизнь.

– Ладно! Ладно! Просто я хотела сказать, что ты для любой девушки станешь завидным уловом. Я не одна так думаю. Милли Харкер из десятого класса вечно смотрит на тебя влюбленными глазами…

– Роуз, хватит уже, – говорю я с неожиданной резкостью. – Мне девушка не нужна, понятно? Меня это сейчас не интересует. Меня интересует группа, и Лео, и т-ты… – Об последнее слово спотыкается язык. – Это тебе ничего не стоит мутить с кем ни попадя, пока Най в коме, а я так не могу.

Смерив меня долгим взглядом, Роуз отворачивается к столику и начинает перекладывать с места на место косметику.

– То есть ты хочешь сказать, что я бессердечная, эгоистичная стерва? – спрашивает она. Мне больно видеть, как сильно задели ее мои слова.

– Да нет же. Я хочу сказать, что мне сейчас не нужна девушка. Я обо всем этом не думаю.