Кара Делевинь - Зеркало, зеркало

– Круто, правда? – хихикает она. – Просто улет! Вот это по рок-н-рольному. Теперь нам нужно написать песню о тюрьме.

– Подруга, час в полицейском участке – это тебе не тюрьма. – Лео скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что это происшествие не произвело на него никакого впечатления. Уж ему-то доводилось бывать в полицейской камере – и не раз.

– Ой, да ладно, – машет рукой Роуз. – Так ли важно, сколько я там пробыла? Зато какая вышла история! Кстати, выбраться оттуда было проще простого. Я немного поплакала, и добрая тетенька уговорила жирдяя меня отпустить.

– Папа сильно рассердился? – спрашиваю.

– Он даже ни о чем не узнал, – усмехается она.

– Как так? Тебя бы без взрослого не отпустили. За тобой Аманда приехала?

Роуз только смеется.

– У меня свои методы.

– Какие, на фиг, методы? – вскипает Лео.

– Секрет! – Мне хочется ее задушить. – Скажем так: у мужчин постарше есть свои преимущества.

Лео отворачивается, пряча от нее лицо.

– Блин, Роуз, могла бы хоть написать нам! – говорю я. После чтения записной книжки Най мне очень хотелось поговорить с Роуз, хотя что-то и подсказывало мне, что лучше держать прочитанное в секрете. Но что она делает вместо того, чтоб связаться со своими лучшими друзьями? Выкладывает миллиард фоточек в «Инстаграм» и звонит… Мазу Харрисону, судя по всему.

– Где же в этом интрига? – снова улыбается она.

– Твой папа все равно узнает, что тебя забрали в полицию и за тобой приезжал какой-то скользкий тип, – предупреждаю я.

– А вот и нет! Он меня в упор не замечает. – По ее лицу пробегает тень огорчения. – Сегодня утром я сказала ему, что у меня похмелье, – просто чтобы посмотреть на его реакцию. А он мне: у тебя скоро экзамены, ты умная девочка, если возьмешься за голову, у тебя будет светлое будущее, но раз уж ты намерена загубить свою жизнь, я тут ничего не смогу поделать, мне сейчас надо сосредоточиться на Аманде. Он только о ней и беспокоится. У него теперь работа такая: беспокоиться об Аманде. А я для них просто обуза, половник дегтя в их бочке меда с этикеткой «Счастливая семейная жизнь».

– Ну, твой папа хотя бы дома ночует, – говорю я. – Мой со вчерашнего вечера где-то пропадает. Не знаю, заходил ли он вообще домой.

– Пф-ф, да кому они нужны, эти папы! Без них даже лучше, – говорит Роуз, стирая большим пальцем губную помаду с моей щеки. – Представляю, какая была бы скука, если бы папу заботили мои проблемы. Пусть себе носится со своей Амандой. Такой непослушной девочке, как я, нужен папочка покруче.

– Фу-у, – протягивает Лео.

– Что это означает? – спрашиваю я. Раздается звонок на урок.

– А сами как думаете?

Роуз кого угодно доведет до белого каления.

– В обеденный перерыв репетиция, – бросает Лео через плечо и убегает в класс – подальше от Роуз с ее мелодрамой и дразнящими намеками о мужчинах постарше.

– Есть, сэр! – кричит она. – Кажись, я его окончательно задолбала.

– Это ты умеешь, – говорю я. – Но почему тебя вдруг стало заботить, что думают о тебе окружающие? И что это за папочка такой, извращенка?

– Да я просто прикалываюсь, – говорит Роуз. – И меня, между прочим, заботит, что думаете обо мне вы с Лео, и Най, и даже Лекрадж. – Теперь, когда коридор опустел, она снимает солнцезащитные очки. Из-под опухших век на меня смотрят воспалившиеся от слез бледно-голубые глаза. Сегодня, вопреки своему обыкновению, она не стала красить их тушью и подводить черным карандашом. – А остальные мне до фонаря.

Я обнимаю ее, растворяясь в душистом облаке ее волос.

– Не думаю, что ты его задолбала, – говорю. – Вот меня – да.

Я получаю по ребрам, но зато мне удалось ее рассмешить.

Она возвращает очки на нос, уверенно вваливается в класс и, водрузившись на учительский стол, за которым сидит миссис Хардимэн, начинает:

– Ни за что не угадаете, что со мной вчера произошло…

– Ред? – Высунув голову из своего кабинета, меня зовет мистер Смит.

– Мне еще надо успеть отметиться, сэр, – говорю я, отрывая взгляд от Роуз. Миссис Хардимэн с силой захлопывает дверь.

– Это я улажу. Я просто хотел поинтересоваться, нет ли новостей из больницы. Вам, должно быть, тяжело видеть Наоми в таком состоянии, в особенности тебе. Она ведь была твоей… я хочу сказать, она ведь твоя лучшая подруга?

– Да, – говорю я, заходя в его кабинет. Он закрывает за нами дверь. – Ну, то есть мне так казалось. Я не понимаю, что произошло и как такое вообще могло случиться. Ничто в ее поведении не предвещало этого кошмара. У меня такое ощущение, что мы ее подвели.