Алексей Митрофанов - Пречистенка

Именно он был автор льстивого прозвища «Северная Коринна», данного Зинаиде Волконской. Именно ему досталось счастье быть посаженным отцом Натальи Николаевны Гончаровой на свадьбе с Пушкиным. Именно его старшая дочь Варвара была одной из записных красавиц города.

Однако не во всем везло Ивану Александровичу. Например, его вторая дочь, Елизавета, была спесива и толста. «La grosse Lison» — прозвали ее в свете. А сын Нарышкина, «видный и красивый молодой человек, офицер, живого и вспыльчивого характера», подрался на дуэли с Федором Толстым-Американцем, где и был застрелен.

Да и в Москве Нарышкин оказался вопреки своим желаниям — был удален из Петербурга за таможенные преступления своей возлюбленной, француженки, хозяйки модного салона.

* * *

После Ивана Александровича дом принадлежал Мусину-Пушкину, затем — Гагариной, а после — Миклашевской. А с 1865 года и до самой смены власти здесь обитали купцы Коншины.

Из них особенно прославилась «старуха Коншина», известная благотворительница. В родном городе Серпухове она основала целый комплекс всяческих благотворительных учреждений. В Москве — приют с больницей для увечных воинов, дом матери и ребенка. В Петровско-Разумовском — санаторий-лазарет для выздоравливающих солдат. Даже после ее смерти, наступившей в 1914 году, на завещанные ей средства возвели еще одно убежище для инвалидов-воинов и их семей.

А известнейший московский пьяница Лукьяныч вспоминал о том, что сердобольная хозяйка неизменно «принимала» его, сирого, «с почетом и уважением» и не отказывала ни в спиртном, ни в деньгах. Правда, и своей заслуги он не умалял:

— Народ был все отменный, тузья с хорошим капиталом. И у каждого свой характер, и вот тут надо бы уметь подойти так, чтобы тебе польза была.

Впрочем, «старуха» и себя не забывала. В 1908 году она вдруг поняла, что старый дом уже не отвечает ее купеческим запросам. Она решила выстроить «дом-миллион». Точнее, капитально перестроить старый.

Мрамор выписала из Италии, зеркальное стекло — из Бельгии, скульптуру, бронзу — из Парижа. Архитектором выбрала модного Анатолия Гунста.

Именно в то время дом оброс псевдоклассическим декором, приобрел парадную столовую (позднее превратившуюся в ресторан Дома ученых), узорчатые дымники на крыше и ограду с львиными фигурами и масками.

Строгие искусствоведы видели в новой постройке все-таки «купецкую» архитектуру. «Классическая основа здания отчетливо проступает сквозь декорацию стиля модерн, с помощью которой архитектор приспосабливает дворянский особняк ко вкусам новых хозяев — купцов-миллионеров», — критиковал строение один из них.

Впрочем, и дореволюционные путеводители не слишком жаловали коншинский «дом-миллион»: «С левой стороны, на углу Мертвого переулка стоит д. №16, Коншиной, перегруженный богатым орнаментом в стиле Empire. Так же пышно и внутреннее убранство этого дома, в котором современный архитектор (А. О. Гунст) пытался возродить стиль начала XIX в., впрочем, без былого изящества».

Однако же на вкус людей, не получавших специального искусствоведческого образования, дом Коншиной был очень даже ничего.

* * *

После революции Мария Федоровна Андреева (актриса, большевичка, супруга Горького и, по определению Владимира Ильича Ленина, «товарищ Феномен») решила открыть в коншинском особняке один из многочисленных в то время клубов — Дом ученых. Отдала распоряжение официанткам:

— Кто бы ни пришел в Дом, у вас должно быть одно обращение — «профессор», уж коли вы не можете говорить «господин».

Так в «профессоры» попало множество бездельников — завсегдатаев ресторана Дома, не имеющих к науке никакого отношения.

Работать с «Феноменом» было тяжело. Была Мария Федоровна дамой своенравной и во время всевозможных споров с подчиненными нисколько не смущалась напоминать им о своем богатом прошлом. Отредактирует, к примеру, чей-нибудь документ или доклад, а на претензии ответит:

— Не обижайтесь, я ведь и самого Алексея Максимовича редактировала.

Однако Дом ученых сразу же стал популярным. Здесь читал свои стихи Сергей Есенин, а Всеволод Мейерхольд делился мыслями по поводу соцреализма:

— Представьте себе художника, желающего добиться в портрете полного сходства с оригиналом. Ему, однако, никак не дается нос, и тогда он делает на полотне прорезь, куда вставляет доподлинный, живой настоящий носище. Полное правдоподобие, но никакого искусства.

Здесь обсуждали (точнее говоря, критиковали и ругали) сценарий фильма Александрова «Веселые ребята» (тогда еще он назывался «Джаз-комедией»).