Дженни Хан - Око за око

Ренни пританцовывает на месте так, будто на ней уже подвенечное платье. Я выдавливаю улыбку.

– Вы с ним идеальная пара. Честно.

После ужина я слышу, что Надя включила телевизор в гостиной, но не присоединяюсь к ней. За столом я едва могла на нее смотреть. Я иду к себе в комнату, ложусь на кровать и спрашиваю себя: что же делать теперь, когда никому нельзя доверять?

Вибрирует телефон, и я тянусь за ним к прикроватной тумбочке. Сообщение с незнакомого мне номера.

Привет, это Карма! Говорят, что я стерва. Ты знаешь кого-нибудь, кто должен получить по заслугам?

О да! Знаю! Могу составить список.

Телефон снова вибрирует.

Если да, то встретимся у Голубоглазой Джуди в два часа ночи. Если нет, расслабься и наслаждайся спектаклем.

Кэт всегда говорила, что, когда у нее будет лодка, она назовет ее «Голубоглазая Джуди» в честь своей мамы: это была ее любимая песня.

Это была не я. Я не могла этого сделать.

Но мне уже неважно, что случилось в школе. Что бы это ни было, я не хочу об этом думать. Я просто хочу убраться отсюда, с этого острова, подальше от Рива и всего, что напоминает мне о нем. Прочь от той девчонки, которой я была раньше.

Когда я прихожу домой, «вольво» тети Бэтт стоит во дворе. Я тихо кладу велосипед на газон и иду обратно к дороге. К черту мои вещи, одежду. Тетя Бэтт может прислать мне все позже. Я знаю лишь, что должна успеть на следующий паром.

На повороте я оборачиваюсь и окидываю дом прощальным взглядом. Пытаюсь запомнить точный оттенок кедровой черепицы, как небо перед летней грозой. Пересчитываю белые ставни, прибитые к каждому окну. Двенадцать. Вожу пальцем в воздухе, очерчивая изгибы каменной дорожки. Впитываю каждую деталь, потому что вижу этот дом в последний раз. Я больше сюда не вернусь. Никогда.

Затем делаю глубокий вдох и спускаюсь с холма к парому, всю дорогу сражаясь со слезами. Видимо, я была совсем не в себе, думая, что Рив извинится за всю боль, что мне причинил. В глубине души я всегда надеялась, что была важна ему, что, несмотря на случившееся, между нами было нечто особенное, что он беспокоился обо мне и сожалел о том, что сделал.

Теперь я знаю, что ошибалась. Знаю наверняка. Он никогда не признает свою вину и не попросит прощения. А значит, у меня нет причин оставаться.

Я подхожу к причалу парома, сердце отчаянно бьется в груди. Я слишком запыхалась, чтобы говорить, поэтому, оказавшись у билетной кассы, какое-то время стою в стороне, чтобы перевести дыхание. Я наблюдаю с берега за тем, как один из паромов причаливает и выпускает пассажиров. Женщина, которая пришла после меня, подходит к окошку кассы. Она хочет купить билет, но рейс на четыре часа распродан. Следующий паром, на который еще есть места, уходит в шесть.

Темнеет. Очередь за билетами становится все длиннее, но я не двигаюсь с места. Я просто стою, смотрю и жду. Хочу вернуться в очередь и купить билет. Я ужасно этого хочу. Все внутри меня кричит: «Уезжай! Уезжай! Уезжай! Уезжай!». Но я не могу. Что-то мешает мне, удерживает меня здесь.

Что со мной происходит?

Небо чернеет. Я опускаю верх на папином кабриолете. Часы на приборной доске показывают без четверти два ночи.

Проверив телефон в последний раз, я бросаю его на заднее сиденье. Ни звонков, ни сообщений. Ничего. Она не придет.

Почему я такая дура?

Надо было оставить всю эту идею мести при себе. Месть – дело одиночек. Кажется, я где-то слышала эту фразу. И не знаю, какой помощи я вообще ожидала от Лилии. Ее разум неспособен на такие черные мысли, как мой. Она для этого слишком чиста. И даже притом что между Ренни и Лилией сейчас не все гладко, Лилия ни за что ее не предаст. Вообще-то, зная Лилию, я не удивлюсь, если она прямо сейчас читает мое сообщение вслух, а Ренни смеется до колик в животе. Я была так воодушевлена, а теперь что? Все закончилось, даже не начавшись.

К черту! Я просто вернусь домой и буду работать над заявлением для досрочного поступления в Оберлинский колледж. Это единственное, что поможет мне пережить выпускной год: мысль о том, то я наконец-то навсегда уберусь с острова.

Я заезжаю на парковку у причала парома, чтобы развернуться. Свет выключен, вокруг ни души, лишь какая-то девушка сидит на обочине. Ее локти упираются в колени, руки обнимают голову, светлые волосы перекинуты через плечо.

Я думаю проехать мимо, но что-то заставляет меня замедлиться. Подъехав ближе, вижу, что это та самая девчонка, с которой мы познакомились в туалете.