Иона Грей - Письма к утраченной

Дэн хотел вскочить и прервать бессмысленную потерю остатков отпущенного ему времени, но тут выражение лица у стряпчего кардинально поменялось. Самодовольство будто резинкой стерли. Фернивал явно всполошился.

– Прямо сейчас? Да, он здесь, только… – Последовала пауза. – Да, передаю трубку.

В процессе передачи испуг трансформировался в устойчивую неприязнь.

– С вами желает говорить миссис Николс.

– Закрой глаза.

– Дэн! Я же упаду!

– Не упадешь. Я тебя удержу. Я не дам тебе упасть.

В темноте все чувства обострились. Стелла вдыхала резкий запах свежеподстриженных кустарников, а также запах нагретой августовским солнцем пыли, а еще – запах теплой, чистой кожи Дэна. Сильная рука обнимала Стеллу за талию, направляла вперед, помогала удерживать равновесие. Невольная улыбка трепетала в уголках ее губ, словно воздушный змей, не решающийся отдаться ветерку. Таинственность напомнила об их с Дэном сговоре в Галерее шепота, о том мгновении, когда Стелла догадалась: она влюблена в лейтенанта Росински. Интересно, какой сюрприз он приготовил для нее сейчас.

Они остановились. Дэн наклонился и поставил на землю чемоданчик, который забрал у Стеллы, как только они вышли из такси. В чемоданчике лежали две простыни и одеяло. Дэн позвонил Стелле, едва Чарлз уехал, и попросил приготовить эти загадочные вещи, а для чего – не сказал. Стелла выдвинула шутливую гипотезу – уж не в армейской ли палатке они с Дэном проведут ночь? Но Дэн просто предложил ей немного потерпеть, мол, скоро сама все увидит.

Теперь он вел ее по траве, густой и нестриженой, щекотавшей голые лодыжки. Может, ее догадка все-таки близка к истине? С другой стороны, разве в Лондоне позволено разбивать палатки? Любопытство было нестерпимо, но Дэн, шедший позади Стеллы, не дремал, прикрывал ей глаза ладонями – нежно-нежно, едва касаясь, чтобы не причинить боли травмированной скуле. К счастью, опухоль почти спала.

– Дэн! Где мы?

Он поцеловал ее в шею и опустил руки.

– Мы дома.

Наступил неизбежный четверг.

На текущей неделе Уиллу был спущен список имен, каждое из которых является ночным кошмаром среднестатистического менеджера по делам о наследстве. В списке фигурировали Эвансы, Томпсоны, Коллинзы, Джонсы и Тейлоры. Небо в щелях вертикальных жалюзи было еще темно, когда Анселла постиг первый за день выброс эмоций; с течением времени ситуация только усугублялась. К девяти часам Уилл выслушал первую угрозу увольнения. К одиннадцати перечень оскорблений в его адрес включал не только привычных «пижона» и «болвана», но еще и «гребаного метросексуала» и «латентного гомика» – последние два эпитета Анселл приберегал для особых случаев. И это Уилл еще вторую чашку кофе не выпил.

Днем появилась возможность передохнуть – Уилл был заслан в Харроу за метриками. Впрочем, по возвращении его ждал новый припадок босса. Из одной метрики следовало, что фамильное древо, над которым они корпели все утро, принадлежит совсем не их клиенту. Версия рухнула, словно карточный домик.

К концу рабочего дня обстановка несколько разрядилась. В пять часов Уилл заглушил мотор возле дома единственной наследницы, которую удалось вычислить, и позвонил в дверь. Минуты тянулись медленно, из-за двери слышались душераздирающие вопли маленького ребенка и ругань матери. Уилл снова нажал на кнопку звонка. На этот раз, почти без промедления, дверь открыла разъяренная блондинка в цветастом фартуке.

– Здравствуйте. Вы миссис Мейнард? Меня зовут Уилл Холт, я представляю фирму «Анселл Блейк». Мы занимаемся делами о наследовании, поэтому…

Увы, он был недостаточно быстр – а может, недостаточно убедителен. Женщина помрачнела, при свете хайтековского потолочного светильника глаза сверкнули зловеще. Миссис Мейнард явно была на грани. Уилл попятился.

– Наследование, говорите? Ура! Прекрасная новость. Только если мне не грозит унаследовать пару чуть более вменяемых детей, а также мужа, который способен являться из своей конторы до того, как его отпрыски лягут спать, и готов петь им «баюшки-баю» хотя бы до совершеннолетия, а еще очень большую бутылку джина – разговор окончен. Приятно было познакомиться, Уилл.

Дверь захлопнулась.

За углом находился магазин, судя по вывеске, торгующий спиртным навынос, но Уиллу пришлось миновать отдел оливкового масла, пафосную кондитерскую и цветочный бутик, прежде чем он обнаружил искомое. На полке, уставленной в основном шампанским, наличествовали по меньшей мере пятнадцать марок баснословно дорогого джина. На кассе Уилла постиг приступ паники, но он успокоил себя соображением, что сегодняшние тридцать восемь фунтов, потраченные на джин, завтра спасут его от безработицы, а заодно убедят Бриони Мейнард в том, что Уилл Холт – не какой-нибудь дешевый фраер.