Иона Грей - Письма к утраченной

У Стеллы глаза саднило. Хотелось вскочить, накричать на всех тех, кто во время кинохроники шепчется и угощается конфетами. Пусть молчат, когда им показывают развороченный металл, разбитое стекло, посеченных осколками нарисованных девчонок! Последние кадры были посвящены снятию с носилок раненого летчика. «Боевой дух наших храбрых ребят остается на высоте, ведь они видят эффективность СБН. Они не остановятся, пока миссия не будет завершена».

Сам фильм Стелла смотрела как в тумане. Актеры с тем же успехом могли бы объясняться по-китайски. Впрочем, Стелла радовалась, что в зале темно и необязательно болтать с Нэнси и улыбаться. Она закрыла глаза, стала мысленно взывать к Дэну. Вдруг каким-нибудь чудом он услышит ее, узнает, как ей тоскливо. Как она его любит. Остро, во всех деталях, вспомнились кембриджские дни и ночи. Сильный и энергичный, Дэн сделан, как и всякий человек, из самых хрупких материалов – кожи, костей, мышц. Он уязвим. Уязвим и бесконечно дорог…

Господи, что же он не пишет? Почему нет вестей?

Над крышами сгущались чернильные тучи. Во дворе на веревке зловеще белело выстиранное постельное белье преподобного Стоукса. Стелла пошла его снимать, внесла белье в дом, развесила на стульях для полного высыхания. Чарлз этого терпеть не может. Говорит, вульгарно выставлять белье напоказ.

Свет в холле успел приобрести изжелта-лиловый оттенок, Дева Мария, на лик которой падал луч, казалась страдающей гепатитом. Не поверив оптическому эффекту, Стелла даже обернулась, чтобы еще раз взглянуть на изображение, и в этот момент ее нечто отвлекло. Едва уловимый звук, вроде вдоха или колебания воздуха при резком жесте. Стелла замерла, по спине пробежал холодок.

Дверь кабинета Чарлза была приоткрыта. Может, сама открылась, еще до того, как Стелла ушла с Нэнси? Она приблизилась к двери, распахнула ее, попутно коря себя за то, что не вооружилась, например, увесистым подсвечником из столовой – ведь вор, чего доброго, притаился внутри. Эта картинка – вжатый в стену злоумышленник – была слишком детальна, Стелле целое мгновение понадобилось, чтобы осознать, кто в действительности перед ней находится.

– Чарлз! – Рука инстинктивно взметнулась ко рту. – Ты… ты вернулся! Я не знала… В смысле, я ждала тебя не раньше завтрашнего дня!

Он сидел за столом и тотчас резко повернулся. Его лицо еще больше обычного походило на череп, кожа туго обтягивала скулы, под глазами залегли черные тени. Стелла отшатнулась.

– А я, как видишь, взял да и приехал раньше.

– У тебя все… в порядке?

– В полнейшем. – Фирменная улыбка – мягкая, безмятежная – не изменила Чарлзу, словно он заранее надел маску. – Тебя не было, когда я вернулся.

– Да. Мы с Нэнси выходили проветриться. Пили чай на Пиккадилли, потом смотрели фильм с Гэри Купером и Ингрид Бергман. Не очень интересный.

Стелла лепетала, частила, сбивалась – будто одним своим выходом из дома уже совершила непростительный поступок. Объясняясь с мужем, она заметила у него на столе, среди разбросанных бумаг, стакан с янтарно-золотистым содержимым. Не знай Стелла наверняка, что Чарлз не пьет, она определила бы напиток как виски или бренди.

– Кстати, я заварила чай. Принести тебе чашечку?

Она ретировалась на кухню, трясущимися руками достала вторую чашку. Что-то произошло, притом что-то ужасное. Может, Чарлз каким-то образом узнал про Дэна? Мысли заметались, как луч прожектора: не оставила ли она письмо на видном месте? Нет, исключено, последнее письмо пришло четыре дня назад и надежно спрятано в стопке ночных сорочек в глубине комода. В этом ящике хранится белье Стеллы, Чарлзу его касаться – все равно что в грязь голыми руками лезть. Он этот ящик ни за что не станет обыскивать. Значит, дело не в Дэне. Значит, Чарлз пьет по другой причине. И эта причина – Питер.

Стелла понесла чай в кабинет мужа. Чарлз по-прежнему сидел за столом, только теперь его стакан был пуст. Не забрать ли его, думала Стелла, ставя на стол чашку с блюдцем. Лучше не надо – в глазах Чарлза это будет выглядеть как упрек.

– Может быть, хочешь перекусить? Я ничего особо не готовила, но если ты проголодался с дороги… Все-таки Девон – не ближний свет…

– Спасибо.

Прозвучало как «выйди». Стелла вернулась в кухню, стала прибираться. Накрывать в гостиной ради порции омлета из яичного порошка казалось нелепостью.

Полил дождь.

Омлет прожарился (впрочем, с яичным порошком никогда не поймешь, готова еда или не готова – ни по виду, ни по вкусу), и Стелла вышла в коридор, крикнула мужа. Намазала тост маргарином, плюхнула сверху порцию омлета как раз в ту секунду, когда в дверном проеме возник Чарлз.