Иона Грей - Письма к утраченной

– Глупости. Стелла, ты чудо, ты прелесть, и если этот сукин сын, или церковь – да кто угодно – внушает тебе, что ты порочная лишь потому, что мы с тобой…

Она издала странный звук – не то икнула, не то усмехнулась, не то подавила рыдания.

– Ты не понял. Я имею в виду, что не гожусь для этого . – Взгляд метнулся к кровати. Количество слез превысило критическую массу, щеки стали мокры.

– Мне не следовало соглашаться. Нельзя было приезжать. Я сама дала тебе повод думать…

Господи . Дэн не выдержал, в два прыжка преодолел расстояние между ними, обнял Стеллу.

Она замерла, застыла – только сердечко колотилось. Он принялся тихонько укачивать ее, утешать, как маленькую.

– Мне так жаль. Я пыталась… с Чарлзом… и он… он…

– Не надо об этом.

Дэн нежно-нежно поцеловал ее в губы, не дав договорить.

Прошла долгая секунда, и ее губы раскрылись, она ответила на поцелуй – робко, боязливо. Слава богу, слава богу. Вместе с облегчением и надеждой проснулось желание, но Дэн подавил его. Запустив пальцы в локоны Стеллы, он оторвался от ее рта, скользнул губами по линии подбородка. Покусывая мочку, выдохнул на ушко:

– Чарлз просто идиот.

Он озвучил только половину своих соображений относительно Чарлза. Озвучивать всю теорию было бы сейчас не к месту. Восхитительное, гибкое тело льнуло к нему, нежные пальцы изумлялись крепости его бицепсов, под его губами вздрагивала сонная артерия. Сквозь тонкую ткань платья Дэн видел, как напряглись ее соски, и предпринимал нечеловеческие усилия, чтобы сдержать натиск похоти.

– Ох, Стелла, Стелла! Какая ты прелесть… Тебе не нужно ничего доказывать, не нужно принуждать себя…

С усилием Дэн поднял голову, крепче сомкнул объятия, зарылся лицом в ее волосы.

– Сейчас мы с тобой пойдем перекусим, так? А после ты решишь, хочешь ты остаться или нет. Если нет, я отвезу тебя на вокзал…

Стелла покачала головой.

– Я не хочу на вокзал. – Она высвободилась из объятий. – И есть не хочу. Я хочу остаться с тобой. Я хочу этого . Только мне страшно.

– Милая, я буду с тобой очень осторожен.

– Я не боли боюсь.

Черные зрачки будто разлились, почти полностью закрыли синюю радужку.

– Я боюсь силы своего желания. А еще… еще я боюсь тебе не понравиться.

Дэн ушам своим не верил.

– Не бойся. Ты самая прелестная женщина. Я не знал и не видел никого лучше. Просто обнимать тебя – огромное наслаждение. Я с ума схожу. А как представлю, какая ты без платья…

Он застонал, стал целовать Стеллу в губы, словно стараясь впитать ее всю, без остатка. Она выгнула спину, приникла к нему, бедра забились навстречу его желанию. Дэн еле сдерживался.

«Только не надо ее торопить». Но она сама уже расстегивает дрожащими пальцами пуговицы на его кителе. Сердце разрывалось от благородного желания защитить Стеллу, голова плохо соображала от желания не столь благородного.

Не отрывая губ от ее рта, Дэн стал ей помогать – стянул китель, взялся развязывать галстук.

«Не спеши, ради всего святого. Не спугни ее…» – мысленно твердил он себе.

Стелла расстегнула его рубашку, стащила с плеч, отстранилась, чтобы поглядеть на него, погладила по обнаженному торсу, удивляясь выпуклым мышцам. Коснулась серебряного офицерского жетона, пропустила цепочку между пальцами, которые затем продолжили путь вниз, по ребрам. Пригладила кудрявую поросль под пупком.

Дэн не шевелился, не препятствовал касаниям, только зубами скрипел. Когда стало невмоготу, он потянулся к пуговкам платья, расстегнул их одну за другой, изо всех сил стараясь делать это медленнее. Будто рождественский подарок открывает, думал он, будто сдерживаюсь, чтобы не порвать обертку. Лишь когда все пуговки были расстегнуты, Дэн осторожно спустил платье с плеч, дал ему соскользнуть на пол.

Боже всемогущий. Под вполне скромным, даже строгим платьем оказалась откровенная, богемная какая-то сорочка из персикового шелка. Дэн не сумел сдержаться – застонал. Стелла поникла головкой, попыталась закрыться руками.

– Ужасно глупо. Не надо было мне…

Больше он ждать не мог. И аргументы формулировать не мог тоже. Вместо ответа Дэн сгреб ее и отнес на кровать.

В окне, разделенном на квадраты бумажными полосками, небо постепенно меняло оттенок. Сначала оно было как незабудки, потом стало лавандовым. На кровать легла косая тень. Стелла и Дэн молчали. Голова Стеллы покоилась у Дэна на груди, он обнимал ее за плечи, а где чьи ноги, никого не интересовало. Дэн водил пальцем по спине Стеллы. Молчали они потому, что пытались освоиться в новой реальности.